Сборник рефератов на различные темы, сочинения, курсовые, рефераты на заказ, шпаргалки, финансовый менеджмент литература история философия налоговое право банковский сектор, рынки акций икредитов telefone.jpg
давай зачетку

Реферат на тему "Региональная политика турции (1945 - 1989 гг.) квалификационная работа." бесплатно

еще из рефератов:

Сословные реформы 18 века Министерство образования РФ Ставропольский Государственный Университет Кафедра политической истории РЕФЕРАТ На тему: «Сословные реформы XVIII века» Выполнила: студентка ГФ 1-го курса группы А2 Резинько Л.В. Проверил: научный руководитель к.и.н. ст. пр. Игонин А.В. Ставрополь 2001 год Содержание Введение 3 § 1. Дворянство. 4 § 2. Духовенство. 10 § 3. Посадское население. 13 § 4. Крестьянство. 18
Региональная политика турции (1945 - 1989 гг.) квалификационная работа.
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ УКРАИНЫ

ОДЕССКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. И.И. МЕЧНИКОВА

ИНСТИТУТ СОЦИАЛЬНЫХ НАУК

Кафедра международных отношений

Баринова Н.А.

Региональная политика Турции (1945 - 1989 гг.)

Квалификационная работа

Научный руководитель - Брусиловская О.И.,

к.полит.н., доц.

Одесса - 2005

Содержание

Введение
3

Глава 1. Политика Турции в отношении стран Юго-Западной Азии. 7

Глава 2. Кипрская проблема в контексте турецко-греческих отношений 24

Глава 3. Советский фактор в региональной политике
Турции 53

Заключение
71

Список изученных
источников.
74

Введение.

Данная работа посвящена изучению региональной политики Турции периода
после окончания Второй мировой войны по 80-е гг.

Обращаем Ваше внимание, что данная работа взята из открытых интернет источников, не раз публиковалась и, наверняка, не раз сдавалась. Она отлично может служить для подготовки собственной. Также предлагаем сделать заказ уникального реферата, курсового, диплома. Ссылки на сайте.


 

Реферат на удачу:

Хмельницкий
Хмельницкий Зміст Зміст БОГДАН ХМЕЛЬНИЦЬКИЙ (1648—1657) ПЕРША ДОБА ПОВСТАННЯ БОГДАНА ХМЕЛЬНИЦЬКОГО — 1648-Й РІК ВІД ПОВСТАННЯ ДО ВИЗВОЛЬНОЇ ВІЙНИ ПЕРЕЯСЛАВСЬКА УГОДА Вступ По десяти роках цілковитого упадку України в 1648 році прийшла нагла зміна на ліпше, а цю зміну спричинив

еще ...

Продолжение текста работы - « Региональная политика турции (1945 - 1989 гг.) квалификационная работа. »
 XX в. Период 1945 - 1989
гг. один из самых важных и значительных периодов в истории международных
отношений, так как это период «холодной войны». В это время не
существовало ни одного государства, которое бы не было втянуто в
противостояние великих держав, не исключением оказалась и Турция, которая
принадлежала к западному блоку государств и являлась гарантом интересов
этих государств в рассматриваемых регионах: Юго-Западная Азия, Балканы, но
здесь же интересы западного блока встретились с интересами СССР. В свою
очередь, Турция гранича со столь могущественной державой не могла
проводить прямую антисоветскую политику. И первоначально их связи были
исключительно экономические.

Исходя из этого, целью данной работы является выяснение обстоятельств,
благодаря которым Турции удавалось удерживать свои позиции в
рассматриваемых регионах и роль самой Турции в этом процессе.

Задачей данной работы является проследить ход эволюции региональной
политики Турции в Юго-Западной Азии, на Балканах и с Советским Союзом в
контексте холодной войны.

Актуальность данной работы состоит в переосмыслении региональной политики
Турции в контексте современной научной и политической мысли. К сожалению,
до настоящего времени данное направление международной политики не
получило широкого освещения в литературе, что не способствует созданию
прогноза политической концепции Турции на ближайшее будущее.

Проведение анализа эволюции региональных отношений Турции периода 1945 -
1989 гг. представляет несомненный интерес в связи с тем, что Турция, в
политическом смысле, является связующим звеном между Востоком и Западом.

Смена политической и международной ориентации, «поворот Турции лицом к
Западу», начатая ещё Ататюрком, детерминировало тот политический процесс,
который прослеживается и в настоящее время. Неоспорим тот факт, что
состояние холодной войны являлось основополагающим фактором региональной
политики Турции обозначенного периода.

Обеспечение реализации гегемонистских устремлений Турции на Ближнем
Востоке стало предпосылкой для наступательной внешней политики Турции.
Основными её проявлениями стали: создание Ближневосточного пакта, агрессия
против Кипра, соперничество с СССР.

В работе проведен анализ причин агрессивной внешней политики Турции в
отношении к соседним государствам. Подчёркивается, что консолидация Турции
с Великобританией и США стала основополагающим фактором её захватнической
региональной политики.

Характеризуя источники необходимо отметить, что большой интерес
представляют договоры, заключённые Турцией с её соседями. Речь в первую
очередь идёт о таких значимых договорах, как Багдадский пакт,
цюрихско-лондонские соглашения, Конвенция о режиме Черноморских проливов и
Декларация о принципах добрососедских отношений [5; 11; 16; 35]. Данные
источники явились основополагающими при рассмотрении ключевых моментов
региональной политика Турции.

При изучении данной темы огромное значение имеет также правильная подборка
литературы, что представляет определенного рода проблемы, так как
рассматриваемый период, не только региональной политики Турции, но и в
целом очень противоречивый, а уделить внимание необходимо основным
направлениям политики Турции, оставаясь при это объективной.

В контексте данной проблематики наибольший интерес представляют работы:
А.Ф. Миллера «Турция. Актуальные проблемы новой и новейшей истории»,
сборник «Проблемы развития стран современного Ближнего и Среднего Востока»
под редакцией Ю.В. Ганковского, И.И. Иванова «Турецко-арабские отношения и
их место в системе международных связей на Ближнем Востоке (1945 - 1983
гг.)», работы Б.М. Поцхверии «Внешняя политика Турции в 60-х нач. 80-х гг.
XX в. » и «Внешняя политика Турции после Второй мировой войны», сборник
«Внешняя политика стран Ближнего и Среднего Востока» под редакцией А.И.
Куценкова, А.И. Чичерова, как наиболее фундаментальные исследования в
области взаимоотношений Турции с арабскими странами [19. 277; 28. 191; 12.
149; 23. 306; 24. 294; 8. 287].

Кроме этого в работе были использованы работы иностранных авторов, в
которых в полном объёме освещается эволюция взаимоотношений Турции с
Грецией по кипрской проблеме: Осман Олджай «Турция и Греция: как
приложение и символ», Халиль Иналджик «Турция между Европой и Ближним
Востоком», Фатьма Гювен-Лисанилер, Джонатан Ворнер «Кипр - Мост или
Пропасть? [56. 54 - 63; 50. 5 - 18; 49. 86 - 102] и др. Названные работы
являются основополагающими при рассмотрении данной темы.

Наибольшую трудность вызвал подбор литературы по турецко-советским
отношениям, так как необходим был анализ и переосмысление происходившего.
По данной проблематике автором были использованы работы: «СССР и Турция,
1917 - 1979 гг.» под редакцией М.А. Гасратяна, Черникова И.Ф. «В интересах
мира и добрососедства», «Внешняя политика Советского Союза» под ред. В.И.
Попова, Б.М. Поцхверии «Советско-турецкие отношения и проблема Проливов
накануне, в годы Второй мировой войны и в послевоенные десятилетия» и др.
[31. 320; 36. 198; 6. 472; 26. 528].

Важен тот факт, что во всех упомянутых работах авторы старались
рассматривать региональную политику Турции не односторонне, а в
региональном масштабе, что позволяет более объективно подходить к изучению
темы. Но, в то же время, необходимо также отметить и недостаток упомянутых
работ: он связан с тем, что например в рассмотрении балканского
направления региональной политики Турции авторы, как зарубежные, так и
отечественные не рассматривают взаимоотношения Турции и Болгарии, из-за
чего невозможно дать полную объективную оценку взаимоотношений Турции с
Балканским регионом, что касается советского вектора истории
взаимоотношений, то он рассматривается исключительно с позиции СССР.

Хронологические рамки данной работы обусловлены окончанием Второй мировой
войны в 1945 г. и охватывают период до 1989 г., когда в международных
отношениях начали происходить глобальные изменения.

В первой главе «Политика Турции в отношении стран Юго-Западной Азии» были
рассмотрены взаимоотношения Турции с её соседними арабскими странами -
Ираном, Ираком и Сирией после Второй мировой войны, их эволюция по 80-е
гг. XX в. Несомненно, что Турция, была ранее связана с арабским миром
историческими, религиозными, культурными узами (до прихода к власти
Ататюрка), но после войны поменяла акценты в своей политики в пользу
Запада, что объясняется религиозным фактором (турки - сунниты) и
геополитическим положением (Турция не арабская страна). В целом, Турция
проводила успешную политику в этом регионе, в особенности в 80-е гг. XX
в., заботясь не только об интересах Запада, но и о своих.

Во второй главе «Кипрская проблема в контексте турецко-греческих
отношений» рассматривается вопрос Кипра в политике двух государств -
Турции и Греции, вопрос возникший ещё в XV в. и беспокоящий оба
государства до сих пор. Так, в 1959 г. кипрский вопрос ухудшил отношения
Турции с Грецией, а в 1974 г. конфликт сильно обострился в связи с
оккупацией части острова турецкими войсками. Кипрскую проблему относят к
одной из самых труднорешаемых и затяжных, в её разрешении участвуют не
только Турция и Греция, но и всё мировое сообщество.

В третьей главе «Советский фактор в региональной политики Турции» даётся
оценка взаимоотношений Турции с СССР, говориться о сложности и
неоднозначности проводимой политики по отношению друг к другу вплоть до
1970-х гг., когда взаимоотношения начали активно развиваться не только в
области торговли и экономики, но и в политике.

ГЛАВА 1. Политика Турции в отношении стран Юго-Западной Азии.

После окончания второй мировой войны произошли кардинальные изменения в
соотношении сил в мире, что привело к универсализации международных
отношений, при которых мировая политика из сферы деятельности небольшого
числа государств превратилась в дело всего человеческого сообщества. Стал
необратим процесс ликвидации колониальной системы, и на международную
арену начали выходить освободившиеся государства Азии, и в частности
страны Ближнего и Среднего Востока.

Пытаясь укрепить свои позиции в регионе, английские правящие круги решили
взять курс на политику объединения ближневосточных государств в блоки под
эгидой Англии [10. 6]. Главным помощником в претворении своих планов в
жизнь они избрали Турцию, одно из крупнейших государств Ближнего Востока,
связанное с арабским миром историческими, религиозными, культурными узами.
При этом Англия учитывала готовность правительства Турции стать опорой
Запада в Восточном Средиземноморье. Помимо Англии Турция сотрудничала с
США, так как ориентация на наиболее сильного западного партнёра могла
обеспечить реализацию гегемонистских устремлений Турции на Ближнем
Востоке, где ей уже приходилось иметь дело не с подмандатными
территориями, а с соседними государствами [10. 6].

Американский историк Дэнкварт Ростоу писал: «Турецкая Республика широко
приветствуется как опора стабильности на Ближнем Востоке, известном своей
нестабильностью. В то время как большинство стран Азии и Африки мучительно
переоценивают свои отношения с Европой и Северной Америкой, Турция
выделяется как единственная страна, которая полностью принята в
дипломатическую семью европейских наций» [7. 38]. Комментируя высказывание
Д. Ростоу, необходимо отметить, что Турция являясь региональным лидером
пыталась умело маневрировать в годы Холодной войны между арабским миром с
одной стороны и блоком НАТО с другой. Это было связано с тем, что Турция
никогда не была арабской страной и её внешняя политика ориентировалась
больше на Запад чем на Восток. На Востоке же она продвигала интересы
Запада. В свою очередь арабские страны всегда с недоверием относились к
политике Запада, проводимой по отношению к ним.

Так, например в задачи английской дипломатии сразу после войны входило
создание военного блока на Ближнем и Среднем Востоке на основе заключения
двухсторонних договоров между Ираком, Турцией, и Трансиорданией с
дальнейшим расширением его за счёт привлечения других стран региона. Не
смотря на то, что препятствием для этого могла быть взаимная неприязнь,
существовавшая между арабами и турками ещё со времён Османской империи и
особенно усилившаяся из-за Александреттского санджака, переданного Турции
в 1939 г., английская дипломатия надеялась на проанглийские режимы в Ираке
и Трансиордании и на реакционный режим в Турции [10. 27].

Начальная стадия переговоров между представителями Ирака и Турции
проходила в Лондоне летом 1945 г. На этих встречах английских деятелей с
иракцами и турками обсуждался вопрос о союзе двух стран. Заключительный
этап турецко-иракских переговоров имел место в Анкаре во второй половине
марта 1946 г. Договор между Турцией и Ираком «о дружбе и добрососедских
отношениях» был подписан в Анкаре 29 марта [10. 27]. Договор
предусматривал не только «укрепление безопасности народов всего мира, и
особенно Ближнего и Среднего Востока», но и сотрудничество и взаимную
помощь по поддержанию «внутреннего порядка» в двух договаривавшихся
странах.

Затянувшаяся ратификация договора Багдадом свидетельствовала о том, что
арабские народы с недоверием и подозрительностью относились ко всяким
мероприятиям, связанным с участием Турции. Предвидя отрицательную реакцию
на сговор с Турцией со стороны внутренних патриотических сил и
правительств арабских стран, три сменивших друг друга правительств Ирака
не решались вынести договор на ратификацию иракского парламента.

В течении всего 1946 г. Турецкое правительство прилагало немало усилий,
чтобы убедить арабские страны, особенно Сирию, вступить в этот союз [3.
15]. Многочисленные дипломатические и другие визиты в арабские страны
сопровождались заявлениями турецких государственных деятелей и прессы о
дружбе с арабами. Однако эти заверения обесценивались фактической
поддержкой западных держав: турецкое правительство не присоединилось к
требованиям о выводе иностранных войск с территории Сирии. Турецкая печать
всячески доказывала необходимость сохранить оккупацию этих стран во имя
«общих интересов».

Антиарабская политика турецкого правительства проявлялась не только в
попытках втянуть арабские страны в военные блоки, проектировавшиеся
западными державами, но и в позиции Турции по ряду жизненно важных для
арабов проблем.

Докладывая в Великом национальном собрании Турции о поездке в
США, Мендерес указал на необходимость улучшить турецко-арабские отношения.
В середине июля 1954 г. турецкое правительство созвало совещание своих
послов в странах этого района для разработки соответствующих мер в целях
восстановления турецкого влияния в арабских странах и создания системы
средневосточной обороны [3. 116]. Однако арабские страны не поддались на
дипломатические уловки Анкары. Только глава правительства Ирака Нури Саид,
дважды во второй половине 1954 г. побывав в Турции, согласился на
заключение военного союза.

В официальном коммюнике переговоров премьер-министров двух стран,
проходивших в Турции в середине октября 1954 г., говорилось, что Турция и
Ирак согласились создать «фронт безопасности» на Ближнем и Среднем
Востоке. В начале 1955 г. Мендерес во главе турецкой делегация прибыл в
Багдад, где и бала достигнута договорённость о заключении
турецко-иракского военного союза. Об этом свидетельствовало совместное
коммюнике, опубликованное 12 января 1954 г. [15. 39] В нём говорилось, что
Турция и Ирак решили заключить договор о сотрудничестве для обеспечения
стабильности и безопасности в районе Среднего Востока и что к договору
могут присоединиться все страны, стремящиеся создать общую оборону для
западного и арабского мира. Ирак оказался единственной арабской страной,
вступивший в военный блок с Турцией. Не смотря на призыв Турции и Ирака,
другие арабские страны отказались вступить в какой-либо военной блок,
прямо или косвенно отвечающий военно-политическим интересам западных
держав.

Резко отрицательное отношение арабских стран, и в частности Сирии,
сказалось и в том, что прозападным режимам Турции и Ирака приходилось
скрывать свои замыслы. Так, в декабре 1954 г. незадолго до заключения
пакта с Турцией, министр иностранных дел Ирака Муса Шахбандар в ответ на
выступление представителей Египта и Саудовской Аравии с резким осуждением
этого планировавшегося блока заявил на заседании Совета министров
иностранных дел Лиги арабских стран о том, что Ирак не вступит в союз с
неарабской страной без одобрения Лиги. Однако вскоре после этого - 2
января 1955 г. - появилось сообщение о предстоящем заключении
терецко-иракского союзного соглашения [16. 52].

В середине января 1955 г. турецкий премьер-министр Аднан Мендерес во главе
правительственной делегации побывал в Дамаске, где он вёл переговоры о
присоединении Сирии к будущему турецко-иракскому военному союзу.

Попытка Турции привлечь арабские страны к созданию ближневосточного блока
сопровождалось пропагандистскими выступлениями. Лидер оппозиции в Турции
Исмет Инёню, говоря об особой миссии Турции в деле обеспечения
безопасности Среднего Востока, одобрительно отзывался о предстоящем
заключении договора с Ираком и характеризовал его как естественное
старание Турции заключить соглашение с соседними странами [16. 52]. Однако
в Сирии приезд турецкой делегации вызвал возмущение. Печать разразилась
критикой в адрес турецкой политики, отмечая, что турецкая дипломатия
преследует цель, втянув арабские страны в военные союзы, навязать им
военное, политическое и экономические господство Запада. Поездка турецкой
делегации была безуспешной.

Договор о турецко-иракском союзе - «Пакт о взаимном сотрудничестве между
Ираком и Турцией» - был подписан в Багдаде 24 февраля 1955 г. В печати он
был назван Багдадским пактом [1. 69].

В ответ на заявление турецкого правительства о его намерении проводить
политику нейтралитета и неприсоединения в Турции была развёрнута
антисирийская кампания, которая проходила одновременно с экономическим
давлением, провокациями и шантажом со стороны США, Англии, Ирака и
Израиля. Кроме этого Турция прибегла к провокациям. Для «убеждения» Сирии
применялись разнообразные угрозы, в том числе военные манёвры и
передвижения войск в районе турецко-сирийской границы, пограничные
инциденты и т. п.

Антисирийская кампания ничего не дала Турции. Непреклонность Сирии
поддержали другие арабские страны.

Задача турецкой дипломатии ещё более осложнилась после того, как 4 апреля
1955 г. к Багдадскому пакту присоединилась Англия, а в сентябре и ноябре -
Пакистан и Иран [1. 69].

На учредительном собрании в Багдаде в ноябре 1955 г. этот военный блок,
теперь уже официально, получил название «Багдадский пакт». Его
цементирующим элементом считалась Турция, о чём много писала западная
пресса.

В связи с первой годовщиной Багдадского пакта Мендерес заявил 24 февраля
1956 г., что этот союз необходим для сохранения и защиты мира во всём
мире, и потребовал официального вступления в пакт США - для укрепления
надежд на него [11. 122]. С этим же требованием 22 мая 1956 г. на съезде
НРП выступил и лидер оппозиции Инёню. США участвовали к этому времени
официально в работе двух важных комитетов пакта - экономического и по
борьбе с подрывной деятельностью (а в дальнейшем - и военного).

В первую годовщину пакта турецкие лидеры вынуждены были признать провал
своих усилий по расширению блока. Министр иностранных дел Турции Кёпрюлю
говорил в меджлисе 24 февраля 1956 г., что в некоторых братских и
дружественных арабских странах создана неприятная обстановка по отношению
к Турции.

Багдадский пакт не только не расширялся, но и испытывал всё большие
внутренние трудности, проистекавшие из отрицательного отношения к нему
даже народов вовлечённых в него стран. Официальная политика правителей
этих стран не имела широкой поддержки в общественном мнении. Это нашло
отражение в странах пакта в отношении к антиарабской политики, проводимой
западными державами и Турцией.

Оппозиция к официальной линии проявилась особенно в Ираке [21. 187]. Не
смотря на то что премьер-министр Ирака Нури Саид во время антисирийской
кампании не занимал антитурецкой позиции и даже утверждал, что Турция не
угрожает Сирии, обстановка в Ираке была отнюдь не протурецкой. К тому же в
Северном Ираке активизировались проживающие там турки, которых поддержала
турецкая печать. Турецкое меньшинство было использовано для давления на
Ирак, для шантажа с целью заставить иракскую общественность изменить
отношение к политике Турции.

Естественно, что появление в турецкой печати статей с притязаниями на
Северный Ирак привело к ухудшению отношений между двумя странами, не
смотря на единство взглядов Турции и Ирака на проблемы Ближнего и Среднего
Востока. Это было одной из причин того, что Ирак стал менее активно
сотрудничать в Багдадском пакте. В турецкой прессе выражалось беспокойство
в связи с этим. Турецкая газета «Джумхуриет» писала, что единственное
арабское государство - член Багдадского пакта пытается выйти из него.
Турция опасалась, что Ирак может стать на сторону Сирии, которая имела
разногласия с Турцией [3. 20].

Турецкое правительство пыталось принять меры для укрепления пакта. Перед
январской 1958 г. сессии Совета министров пакта Мендерес побывал в
Багдаде. По возвращении он заявил, что посетил Багдад, чтобы до анкарской
сессии рассмотреть с правительством Ирака необходимые меры для обеспечения
безопасности и мирной жизни их общей зоны, условия дальнейшего усиления
Багдадского пакта, договориться о рассмотрении на анкарской сессии мер для
предохранения арабского и мусульманского мира от подрывной деятельности.
Это заявление нашло отражение в коммюнике 6 сессии Комитета Багдадского
пакта по борьбе с подрывной деятельностью, состоявшейся 21 - 25 января
1958 г. [22. 113]. В коммюнике говорилось об усилении расширения мер по
устранению «угрозы» странам, которые Багдадский пакт причислял к «своей
зоне» (страны Ближнего и Среднего Востока). Та же пропагандистская и в
тоже время агрессивная идея заключалась и в коммюнике, принятом ни
заседании 4 сессии Постоянного Совета 30 января 1958 г. В нём говорилось,
что Багдадский пакт вырос в организацию, являющуюся стражем мира, свободы
и независимости в районе пакта, и охраняет интересы 150 млн. мусульман
[22. 113].

Однако старания Мендереса не нашли поддержки. Образование Объединённой
Арабской республики (ОАР) в феврале 1958 г. вызвало в Турции, как писала
газета «Улус», опасения относительно тяги других арабских стран к
федерации и влияния на Ирак и Багдадский пакт. Признавая, что Багдадский
пакт переживает новую опасность в виду предположения о возможном выходе из
него Ирака, «Ватан» выражало беспокойство, что, если это случится,
пропадёт смысл пакта. Однако на следующий же день газета успокаивала
читателей, указывая, что Ирак ещё 2 года не может выйти из Багдадского
пакта, по-видимому имея в виду 7 статью пакта о взаимном сотрудничестве
между Ираком и Турцией, по которой любая сторона может выйти из пакта
только по истечении 5 лет [6. 131].

Активность Багдадского пакта, принятие важных решений определялись
американскими и английскими послами в Анкаре, при участии в основном
турецкого и иракского премьеров. Говоря об этом, Инёню назвал пакт плохо
действующей организацией.

14 июля 1958 г. в Ираке происходит революция - событие, нанесшее
чувствительный удар по Багдадскому пакту и по стратегическим планам
западных держав на Ближнем и Среднем Востоке [7. 159]. Иракская революция
была с ужасом воспринята в США, Англии и в странах Багдадского пакта.
Пришла в движение вся военно-политическая система западных держав на
Ближнем Востоке.

Собравшиеся в Стамбуле президент и премьер-министр Турции, президент
Пакистана, шах Ирана теперь уже обсуждали меры, которые считали нужным
предпринять в связи с иракской революцией. В качестве контр удара были
приняты следующие меры: 15 июля «по просьбе» Шамуна американские войска
высадились в Ливане, на следующий день - английские войска в Иордании [7.
160].

В возникшую ситуацию вмешался Советский Союз, так в заявлении ТАСС от 31
июля 1958 г. говорилось, что если против Ирака будет совершена агрессия,
ему будет оказана помощь Восточного блока.

Решительные требования СССР и других соцстран привели к выводу
американских войск из Ливана и английских - из Иордании. 31 июля 1958 г.
турецкое правительство вынуждено было официально признать Иракскую
Республику.

28 июля в Лондоне собрался Совет министров пакта (уже без иракских
представителей) с участием госсекретаря США Дж. Ф. Даллеса [10. 99]. В
выработанной совещанием декларации говорилось о решимости его участников
усилить оборонительную мощь пакта. США предприняли особые меры для
укрепления своих позиций на Ближнем и Среднем Востоке, что соответствовало
целям декларации. В июле 1958 г. Даллес заявил, что США подпишут
двусторонние соглашения с членами пакта. Эти военные «Соглашения о
сотрудничестве» были подписаны с Ираном, Пакистаном и Турцией 5 марта 1959
г. [10. 99].

23 октября 1958 г. на совещании заместителей членов Совета Багдадского
пакта было решено перенести штаб-квартиру организации из Багдада в Анкару.
Сообщалось, что это «временный шаг». Ожидалось окончательное определение
отношения к пакту Ирака. Когда же Ирак заявил о своём выходе из блока, он
подвергся нападкам правящих кругов Турции. Турецкая печать прибегла к
всевозможным домыслам, в том числе о «коммунистической угрозе» Ираку и о
засылке туда коммунистов. Делались попытки использовать против Ирака
турков, проживающих в районе Киркука [21. 218].

Во второй половине июля и в августе 1958 г. турецкие войска
сконцентрировались на границе Сирийского района ОАР и Ирака. Официально
сообщалось, что предстоят крупные манёвры турецкой армии. На границе с
Сирийским районом ОАР нередко происходили всевозможные инциденты. Турецкая
авиация вторгалась в воздушное пространство Сирии.

1958 г. стал последним годом активного вмешательства Турции в дела
арабских стран. Приход к власти в Сирии в марте 1963 г. партии Баас был
отмечен в Турции новым закрытием границы с Сирией, приездом в Турцию
верховного главнокомандующего вооружёнными силами НАТО в Европе генерала
Норстеда, передвижением турецких войск в районе границы [21. 219].

Одной из первых стран, с которыми Турция стала налаживать в это время
отношения, был Ирак. Правящие круги Турции пошли на сотрудничество с
правительством Ирака в связи с курдской проблемой. Боясь влияния борьбы
иракских курдов на турецких курдов, турецкие правящие круги пытались не
допустить какой бы то ни было общественной деятельности курдов в Турции.

В середине апреля 1963 г. в печати арабских стран появились сообщения о
том, что в Анкаре и Багдаде проходили переговоры представителей Турции,
Ирана и Ирака о совместных мероприятиях против курдов [16. 153].

Что касается Турции, то она уже приняла меры: в стране были проведены
репрессивные меры против турецких курдов. На границах с Ираком проводились
военные манёвры. В Турции был создан концлагерь для Иракских курдов,
переходивших турецко-иракскую границу. Турция закрыла по соглашению с
Ираком границу между двумя странами, оказывала помощь иракским правителям
в войне против курдов.

Турецкие государственные деятели считали, что для создания доверительных
отношений между Турцией и арабским миром необходимо провести серию
взаимных визитов на различном уровне: в ходе двусторонних переговоров
можно будет более чётко определить перспективы и направления дальнейшего
развития со странами Арабского Востока.

Дальнейшие шаги по развитию турецко-арабских отношений были сделаны
Турцией в 1966 г. Министр иностранных дел в правительстве Демиреля Исхан
Сабри Чаглаянгиль в январе 1966 г. выступил с заявлением о том, что Турция
намеревается расширить своё представительство в мусульманских странах
вообще и в арабских в частности [16. 154]. Особенно активно развивались
отношения с Ираком: в 1966 г. министры иностранных дел Турции и Ирака
обменялись взаимными визитами, во время которых в основном обсуждались две
проблемы: кипрский вопрос и проблема палестинских беженцев. Ирак выступил
в поддержку турецкой точки зрения по решению кипрского вопроса. Со своей
стороны, Турция была вынуждена заявить, что она настаивает на
необходимости скорейшего разрешения проблемы палестинских беженцев в
соответствии с резолюцией ООН. Чаглаянгиль поддержал также политику
правительства Ирака в отношении курдов. Две страны подписали соглашение о
сотрудничестве в области экономики и туризма. Визит в Турцию иракского
премьер-министра Аль-Баззаза летом 1966 г. ещё раз продемонстрировал
общность позиций двух государств по особо важным для них вопросам,
иракский премьер даже выразил особую благодарность турецкому правительству
за поддержку в курдском вопросе.

На протяжении 1970-х гг. особых изменений во внешней политике стран
Юго-Западной Азии не наблюдалось, отношения в целом оставались
стабильными. Но уже начиная с начала 1980-х гг. ситуация меняется.

Осенью 1980 г. На Ближнем Востоке появился новый кризисный очаг: началась
ирано-иракская война [17. 115]. Ещё в 1979 г. турецкая печать
подчёркивала, что между Ираном и Ираком имеется ряд спорных проблем и в
силу их остроты в регионе в любой момент может возникнуть сложная
ситуация. Основные спорные вопросы между двумя странами следующие:
пограничные проблемы в районе Иранского Хузестана; проблема курдов;
религиозная рознь между суннитами и шиитами; проблема реки Шатт-эль-Араб
(Иран требовал проведения границы по тальвегу, а Ирак не соглашался на
это, поскольку Шатт-эль-Араб - главный путь от важнейшего иракского порта
Басры до Персидского залива) [17. 115].

В 1975 г. в Алжире между шахом Ирана и бывшим в то время вице-президентом
Ирака С. Хусейном было подписано компромиссное соглашение, в принципе
нормализовавшее отношения между Ираном и Ираком. Однако после иранской
революции взаимные притязания двух стран возобновились и в конечном итоге
вылились в военные действия.

Ирано-иракский конфликт серьёзно нарушил политическое равновесие в
регионе, создал ряд экономических трудностей. В результате конфликта
исламский, и в первую очередь арабский мир, оказался, как подчёркивалось в
турецкой прессе, перед угрозой раскола.

Турция с самого начала ирано-иракской войны выступила с её осуждением,
указав, что стороны должны разрешить все спорные вопросы за столом
переговоров [11. 362]. Генеральное управление информации МИД опубликовала
заявление о том, что Турция не будет оказывать помощь военным снаряжением
или оборудованием ни одной из воюющих сторон, однако это осталось только
на бумаге, поскольку поставки оружия, как в Ирак, так и в Иран приносили
Турции сверхдоходы. В правящих кругах высказывались опасения по поводу
нефтяных поставок, так как Иран и Ирак были главными поставщиками нефти
Турции. Согласно контракту на 1980 г. Турция должна была получать из Ирака
5 млн. т. нефти, а из Ирана - 3,4 млн. т. Турция опасалась, что если
нефтепровод из Ирака, который с начала военных действий стал работать с
перебоями, будет взорван, то она лишится одного из главных источников
нефти. В этих условиях, чтобы предотвратить трудности в обеспечении
нефтью, правительство решило обратиться к Ливии с просьбой о
дополнительных поставках.

В то же время ирано-иракская война была использована турецким
правительством для получения определённых экономических выгод. Важнейшую
роль здесь сыграло, безусловно, географическое положение Турции, имеющей
общую границу с обеими странами и оказавшейся транзитным центром,
связывающим две воюющие нефтеносные страны с государствами Европы,
Средиземноморья, Ближнего Востока. Так, в 1981 г. прибыли Турции от
перевозок по морю и железным дорогам составили 400 млн. долл. [11. 363].

Турецко-иранская торговля увеличилась со 135 млн. долл. в 1980 г. до 550
млн. в 1981 г. и 800 млн. долл. в 1982 г. Главные иракские нефтяные
терминалы на побережье Персидского залива были выведены из строя, что
сделало Ирак более зависимым в области экспорта нефти от соседей - Турции
и Сирии. Основная доля иракской нефти (700 тыс. баррелей в день из 900
тыс.) поступала по нефтепроводу через Турцию (Юмурталык) до побережья
Средиземного моря [11. 363]. Для Турции было чрезвычайно важно, что,
несмотря на сокращение добычи нефти странами ОПЕК в 1981 г. из-за
понижения цен на неё, Ирак заверил турецкое руководство, что потребности
Турции в нефти будут полностью обеспечены.

Создавшаяся ситуация привела к сотрудничеству двух стран: иракская и
турецкая стороны изучали совместное участие в ряде нефтяных программ,
включая увеличение мощности нефтепровода и строительство
нефтеочистительного завода в Турции.

Что касается политического сотрудничества, шёл постоянный обмен
делегациями на высшем уровне. В марте 1982 г. С. Хусейн выразил
признательность турецкому руководству за нейтральную позицию в
ирано-иракской войне, однако, как уже было отмечено выше это оставалось
только на словах.

Развития турецко-иранских связей после иранской революции и создания
Исламской Республики развивались хотя и не всегда гладко, но в целом
довольно успешно, главным образом в экономической области. В политике же,
следуя принципу развития сотрудничества со всеми странами региона, Турция
отказалась поддерживать американские предложения о введении экономических
санкций против Ирана и пошла на чрезвычайно выгодное для неё развитие с
ним экономических отношений [1. 189].

Рассматривая отношение Турции к ирано-иракскому конфликту, необходимо
также отметить, что Турция приняла участие в комиссии по его
урегулированию, созданной в рамах Организации исламская конференция. Члены
данной комиссии наряду с миссиями доброй воли ООН и стран движения
неприсоединения неоднократно посещали Иран и Ирак. Их усилия решить споры
между двумя странами мирными средствами результатов не дали. Летом 1982 г.
глава турецкого государства К. Эврен направил руководителям Ирана и Ирака
послания, в которых выражалось сожаление по поводу «братоубийственной
войны», пожелание её скорейшего прекращения и просьба к лидерам обеих
стран высказать свои предложения об условиях урегулирования. Его послания
не оказали влияния на состояние ирано-иракского конфликта, однако и
иранское и иракское руководство выразили удовлетворение по поводу
посреднических усилий Турции [1. 189].

Попытки Турции содействовать снижению уровня военной напряжённости были
продиктованы опасениями, что действия, развернувшиеся непосредственно у е
границ, могут иметь непредсказуемые последствия, несмотря на дружеские
отношения, существующие у Турции с обеими воюющими сторонами.

По свидетельству западной печати, с начала 1984 г. консервативные арабские
режимы начали оказывать всё возрастающее давление на Турцию, чтобы она
заняла сторону Ирака. Однако очевидно, что Турция не заинтересована в том,
чтобы поставить под удар свои связи в экономической области с Ираном.
Таким образом не смотря на провозглашённую политику нейтралитета, она
начинает одновременно торговать, как с Ираном, так и с Ираком.

Турция занимала первое место среди внешнеторговых партнёров Ирака, что
вызвало глубокое недовольство в Иране [17. 148]. Тегеран настаивал, чтобы
Турция прекратила торговлю с Ираком. А Ирак и его арабские союзники, в том
числе Саудовская Аравия, пытались заставить Анкару прекратить торговлю с
Ираном. Но Турция была заинтересована поддерживать торговлю с обеими
странами и продолжала торговать с ними, хотя Эр-Рияд обещал ей в апреле
1986 г. компенсировать все потери в случае прекращения торговли с
Тегераном. ИРИ даже пыталась использовать проиранскую террористическую
организацию «Аль-джихад аль-ислами», чтобы угрозами заставить Турцию
отказаться от торговли с Ираком. Но Турция не поддалась нажиму. Этот
вопрос, который имел для Ирана не столько коммерческое, сколько
политическое значение, долгое время был одним из острых и тупиковых в
отношениях Анкары и Тегерана [17. 149].

В 1983 г. Турция с одобрением восприняла решение ИРИ восстановить прежние
торгово-экономические связи со всеми странами Запада, что фактически
являлось подтверждением того, что Иран будет и впредь следовать
капиталистическим путём развития. Об этом решении Тегеран открыто заявил в
мае 1983 г. на совещании глав ведущих капиталистических государств
(«семерки») в Вильямсберге. США и другие страны-члены семерки
приветствовали этот шаг Ирана [17. 150]. В свою очередь, Иран одобрительно
отнесся к политике турецкого правительства по определенному допущению
ислама к участию во внутренней и внешней политике Турции, в частности,
вступление ее в Организацию Исламская конференция (ОИК), в которой комитет
по торговому и экономическому сотрудничеству возглавил президент Турции К.
Эврен. Он же разрешил деятельность в стране Партии праведного пути (ППП),
которая в определенной мере явилась преемницей запрещенной ранее ПНС. В
прессе ИРИ по этому поводу отмечалось, что ислам является связующим звеном
между народами Ирана и Турции, и именно по этой причине между двумя
странами существуют такие хорошие отношения.

Однако руководство Турции придерживалось политики лаицизма и выступало за
сохранение в стране светского характера власти. В первый период в ИРИ
много говорили о том, что Иран, следует своим «третьим» или «исламским
путем развития» [7. 279]. На Западе в связи с этим очень опасались, что
такой курс может привести Иран к отрыву от капиталистической системы и к
сближению со странами социализма. Анкара не допускала ислам к управлению
страной. Поэтому ИРИ всегда считала и считает это самым серьезным
разногласием с Анкарой. Тегеран поддерживает происламски настроенных
деятелей Турции, в частности алавитов. И это тревожит Турцию. В ответ
Анкара разрешила, а в ряде случаев и поддерживает деятельность на своей
территории иранских эмигрантов, бежавших туда после исламской революции.
Всего в Турции насчитывается около 1 млн. иранских эмигрантов левого и
правого толка. Среди них действовали сторонники Хомейни (партия
«Хезболлах»), приверженцы наследника шаха Реза - II (Совет национального
спасения), члены организации «Моджахединэ Халк» (левая экстремистская
партия), Движение за свободу Ирана (буржуазная партия, лидер Махди
Базарган) и др. [7. 280]. Этих эмигрантов нередко поддерживали США,
особенно сторонников партии правого толка. И хотя Тегеран несколько раз
заявлял свой протест по этому поводу, Анкара до сих пор не мешает их
деятельности в стране. Иран расценивает это в качестве серьезного
препятствия на пути дальнейшего развития отношений между двумя странами.

С 1986 г. ИРИ принимала меры по развитию отношений со всеми странами мира,
в том числе и с Турцией. Были заключены соглашения, предусматривающие, в
частности, сотрудничество в области экономических связей: строительство
портов в Персидском заливе, иранского нефте - и газопровода через
территорию Турции с выходом на один средиземноморский порт. Примечательно,
что, когда Иран спрашивали: «Отвечают ли интересам ИРИ развитие связей с
Турцией - членом НАТО?», Тегеран обычно отвечал, что «если Турция не
проводит по отношению к ИРИ враждебной политики и заинтересована в
развитии двусторонних экономических связей, то мы рассматриваем прогресс в
ирано-турецких отношениях как политику, обеспечивающую интересы мусульман
и исламского Ирана» [22. 276].

Наступление иранской армии против Ирака в январе 1987 г. вызвало заметную
реакцию и активность США в Турции, где они располагали 60 военными базами
различного назначения. ИРИ особенно беспокоили планы США по использованию
этих баз в связи с обострением обстановки в районе Басры и возможного
привлечения Турции в качестве соучастницы американского военного
вмешательства в этом районе. Анкара каждый раз заверяла Тегеран, что она
твердо стоит на позициях нейтралитета и не намерена вмешиваться в
ирано-иракский конфликт. Тегеран всегда держал этот вопрос под своим
постоянным контролем.

С большим подозрением отнесся Иран к предложению Турции в 1985 г. создать
после окончания войны с Ираком зону экономического сотрудничества, куда
Анкара планировала включить на первых порах также Иран, Ирак и Саудовскую
Аравию [22. 277]. Как указывалось в турецкой печати, в эту зону могли
вступить и другие государства.

Не исключено, что таким образом США пытались с помощью своих союзников -
Турции и Саудовской Аравии - создать в этом регионе новый
военно-политический союз, куда, по их замыслам, в будущем могли бы
вступить и сами США, а также Пакистан и некоторые другие страны Ближнего и
Среднего Востока. Это могло стать заменой распущенного после исламской
революции в Иране блока СЕНТО или привести к образованию так называемого
пакта МЕТО - Организации средне-восточного договора. Такое желание тесно
связано с планами США по закреплению и упрочению их военно-стратегических
позиций в данном регионе.

Турция довольно сдержанно отреагировала на окончание ирано-иракской войны.
Для Анкары это значило потерю огромных доходов, которые она извлекала из
нее. Но Турция не ушла из ИРИ. Она стала помогать Ирану в восстановлении
его разрушенной экономики. Сократились военные контакты, но зато серьезно
оживились гражданские [22. 277]. В Турции оказалось немало иранских
бизнесменов, а вместе с ними в страну прибыло много иранских
«специалистов» по политике экспорта исламской революции и разного рода
исламских проповедников.

Опираясь на вышеизложенное, можно заключить, что Юго-Западный вектор
региональной политики Турции был в целом стабильным, и даже приносившем
выгоду Турции. Необходимо заметить, что трения наблюдались только с Ираном
и Сирией. Тем не менее, после ирано иракской войны отношения трёх стран
стабилизировались.

ГЛАВА 2. Кипрская проблема в контексте турецко-греческих отношений.

В рассматриваемый период в политике Турции по кипрскому вопросу
прослеживаются следующие этапы:

1. до провозглашения в 1960 г. Республики Кипр;

2. с 1960 г. до кризиса 1963-1964 г.г.;

3. с 1965 до 1974 г.

4. с 1974 г. до конца 80-х гг.

После войны английское правительство ответило репрессиями на требование
народа Кипра, бывшего тогда английской колонией, предоставить ему право на
самоопределение. Особенностью сложившейся на острове обстановки было то,
что греки-киприоты, борясь против английского колониального господства,
стремились вместе с тем к объединению с Грецией (эносису) [2. 143]. Борьбу
за эносис возглавляла греческая национальная буржуазия Кипра и
поддерживала православная церковь. Стремление к эносису постоянно
проявлялось как среди греков на Кипре, так и в Греции, где начиная с 1947
г. В его пользу высказывались и официальные лица. Против эносиса
решительно выступали кипрские турки и Турция, выдвинувшая в противовес
эносису требование раздела острова (таксим) [2. 143].

Наряду с репрессиями на Кипре англичане стали разжигать рознь между
греческой и турецкой общинами. Они способствовали вмешательству в эту
проблему Турции, столкнули ее с Грецией, использовали их противоречия, с
тем, чтобы осложнить проблему и помешать Кипру обрести независимость.

В 1951 г. Греческому парламенту была представлена петиция в пользу
эносиса, подписанная 97 % греков-киприотов, и тогдашний премьер-министр
Греции заявил, что кипрская проблема является частью греческой
национальной политики. В 1954 г. Лозунг самоопределения для Кипра был
официально одобрен греческим правительством [22. 251].

В Афинах был создан Панэллинистический союз за объединение Кипра с
Грецией. На Кипре в то же время возникла подпольная террористическая
военизированная Национальная организация борьбы за свободу (ЭОКА) во главе
с правым реакционным деятелем подполковником Георгием Гривасом.

ЭОКА провозгласила борьбу против английского господства, за эносис.
Национальный характер ЭОКА был использован Англией для столкновения турок
с греками [25. 149].

Турецкая община острова в противовес ЭОКА также создала националистическую
террористическую организацию «Волкан», а затем Турецкую организацию
обороны (ТМТ), выступившую против эносиса и за раздел острова между
турками и греками [25. 149].

Турки-киприоты не имели четко организованной партии, однако их
Национальная турецкая партия является преемницей существовавшей до 1960 г.
Партии «Кипр-турецкий», которая состояла в значительной степени из членов
названной террористической организации.

Большую роль в борьбе за независимость Кипра играла самая сильная в стране
Прогрессивная партия трудового народа (АКЕЛ). Партия была запрещена с 1931
г. по 1941 и с 1955 г. по 1959 г. В отличие от националистических
организаций АКЕЛ ведет борьбу за полную и подлинную независимость страны,
объединяя в своих рядах киприотов без различия национальности и религии
[28. 71].

Основными причинами нежелания английского правительства удовлетворить
требования киприотов были интересы «имперской стратегии». Они
поддерживались и правящими кругами Турции.

Англичане поддерживали и обосновывали турецкий тезис о том, что
греки-киприоты не имеют оснований требовать эносиса.

Лейбористское правительство в качестве одного из доводов, почему не
следует удовлетворять требования киприотов, выдвигало возражения
говорящего по-турецки мусульманского меньшинства.

В ответ на требования киприотов предоставить острову самоуправление,
Великобритания ограничилась неопределенными обещаниями усовершенствовать
местные органы власти, дать Кипру новую конституцию.

До провозглашения республики Кипр позиция Турции свидетельствовала о том,
что ее правящие круги проводили курс на поддержку политики колониальных
держав, направленной против национально-освободительного движения
киприотов за свободу и национальную независимость [31. 212]. Пока Кипр был
колонией Англии, а Турция не завязла еще в политике военно-политических
блоков, турецкие государственные деятели не проявляли большого интереса к
Кипру.

После того, как в 1951 г. Греция поставила перед Англией вопрос о
самоопределении Кипра, государственные деятели Турции стали выступать
против изменения статуса острова. Турция стала напоминать о том, что до
перехода в 1878 г. острова под английское управление он был более 300 лет
владением Османской империи, и обосновывать этим аргументом возможность
требования возвратить остров Турции в случае изменения его статуса, т.е.
освобождения от английского господства.

Правящие круги Турции оправдывали свою позицию относительно борьбы
киприотов за независимость тем, что на острове развивалось движение за
эносис. Они доказывали, что эносис приведет к подчинению грекам и унижению
турок-киприотов, составляющих около 18 % населения страны [31. 212]. В
действительности же турецкие правящие круги были против предоставления
Кипру независимости, в значительной степени исходя из военно-политических
интересов.

Турция поддерживала Англию в ее усилиях недопустить обсуждения в ООН
кипрского вопроса, а тем более требования Кипра о предоставлении ему права
на самоопределение. Включения этого вопроса в повестку дня Генеральной
Ассамблеи ООН в течение ряда лет добивались Кипр и Греция.

В 1954 г. Англия и Турция доказывали, что кипрский вопрос не следует
обсуждать в ООН, так как он является внутренним делом Англии [32. 373]. В
дальнейшем в силу поддержки киприотов мировым общественным мнением Англия,
с тем чтобы не допустить обсуждения кипрского вопроса в ООН, создавала
видимость стремления решить его путем переговоров с Грецией, отойдя уже от
тезиса, будто это «внутренний вопрос». Вместе с тем, чтобы не допустить
нежелательного решения вопроса, английское правительство в 1955 г.
привлекла к его обсуждению и Турцию. При этом Англия преследовала цель
столкнуть Грецию и Турции. И затем выступить в роли арбитра в ею же
спровоцированном споре и предрешить сохранение статуса острова как
английской колонии и военной базы.

Турецкие правящие круги энергично подключились к этому маневру Англии. Они
комментировали приглашение принять участие в обсуждении кипрского вопроса
как признание заинтересованности Турции в Кипре и усилили компанию в
стране, проводившуюся под лозунгом «Кипр - турецкий!». Активизация
кампании сопровождалась созданием националистических обществ: в Турции -
национального Комитета защиты Кипра, на острове - упомянутой организации
«Кипр - турецкий!» [34. 115].

На англо-греко-турецкой конференции по Кипру, проходившей с 29 августа по
7 сентября 1955 г., участвовавшими в ней министрами иностранных дел
Макмилланом, Стефанопулосом и Зорлу были изложены противоположные точки
зрения по кипрскому вопросу, хорошо известные и до этого. В ответ на
самоопределение турки потребовали сохранение статус-кво, пригрозив, что в
противоположном случае они будут требовать передачу острова Турции.
Непримиримые позиции сторон привели к провалу переговоров.

В ночь с 6 на 7 сентября были спровоцированы греческие погромы в Стамбуле,
Измире и Анкаре [35. 58].

Одновременно антигреческую кампанию провели и кипрские турки. 9 сентября
было сообщено о создании подпольной террористической организации «Волкан»
для борьбы против греков [37. 162].

На провал переговоров Англия ответила новыми репрессиями против киприотов.
Были арестованы и сосланы на Сейшельские острова лидеры греческой общины
во главе с архиепископом Макариосом. В стране было введено чрезвычайное
положение.

В 1956 г. Турция продолжала оказывать активную поддержку Англии. Теперь
уже турецкая печать обвинила Грецию в том, что из-за ее политики
ослабляется юго-восточный фланг НАТО и подвергается опасности мир на
Ближнем Востоке. Турция обвиняла свою союзницу по НАТО Грецию в
непонимании обстановки, доказывала ей, что ради спасения НАТО от удара,
какой может нанести ей англо-греко-турецкий спор о Кипре, Греция должна
отказаться от поддержки национально-освободительного движения киприотов
[44. 317].

Президиум парламентской фракции правящей Демократической партии Турции
выступил с заявлением, в котором указывалось, что Кипр является частью
Турции с географической и исторической точек зрения. Появилась угроза
выхода Турции из НАТО и Багдадского пакта в том случае, если Англия
согласится с требованиями Кипра предоставить ему право на самоопределение.

В качестве другого довода Турция выдвигала необходимость обеспечить
безопасность турок-киприотов от «посягательств на их свободу» со стороны
греков, а также наличие политических, юридических и стратегических
аспектов общности интересов турецких и кипрских турок. Все эти рассуждения
сводились турками к одному выводу о том, что Кипр - это часть Турции и
Турция имеет право на остров [44. 317].

В обстановке обострения положения на Кипре и решительных требований
широких общественных слоев в Греции поддержать народ Кипра греческое
правительство предложило включить вопрос о предоставлении Кипру права на
самоопределение в повестку дня XI сессии Генеральной Ассамблеи ООН.

При обсуждении кипрского вопроса стало ясно, что требования киприотов о
признании за ними права на самоопределение встретило поддержку многих
делегаций.

В середине ноября 1956 г. турецкий делегат в ООН Селим Сарпер выступил
против обсуждения вопроса о Кипре, предложенного Грецией. Более того, он
косвенно поставил вопрос о разделе Кипра, заявив, что турецкому населению
острова необходимо предоставить возможность самостоятельно и свободно
решить свою судьбу.

Премьер-министр Турции А. Мендерес 28 декабря 1956 г. в меджлисе заявил,
что раздел острова обеспечит проживание турок-киприотов под турецким
флагом. В дальнейшем наряду с лозунгом «Кипр - турецкий!» всячески
культивировался лозунг «Раздел или смерть!» [41. 199].

Министр финансов Турции Полаткан заявил 22 сентября 1957 г. в Вашингтоне,
что 26 млн. турок хотят раздела Кипра. Через две недели после этого он
повторил требование о разделе острова, говоря, что Турция не согласится ни
на какой иной способ разрешения этого вопроса, кроме такого, который
позволил бы киприотам-туркам жить под турецким флагом и чтобы часть
острова, обращенная к турецкому побережью была передана Турции [41. 200].

Греция снова обратилась в ООН с предложением включить в повестку дня XII
сессии Генеральной Ассамблеи старый вопрос о предоставлении Кипру права на
самоопределение под руководством ООН, но добавила к нему еще пункт о
нарушении Англией прав человека на острове.

В 1958 г. определился англо-греко-турецкий компромисс, суть которого
состояла в согласии Англии на независимость Кипра, в отказе Греции от
эносиса, а Турции от раздела острова [49. 312]. Турция ухватилась за идею
установления над Кипром контроля для получения права вмешательства в его
внутренние дела. По мере обсуждения этого вопроса Англией, Грецией и
Турцией идея контроля принимала разные формы: вначале трехстороннего
кондоминиума - с участием трех стран, а в 1959 г. в момент достижения
окончательной договоренности, - форму соглашения о гарантиях этих трех
стран в отношении установленного статуса острова. Но на всех этапах суть
позиции Турции оставалась одной и той же - она должна была участвовать в
контроле над островом.

Турки-киприоты выступила против создания на острове независимого
государства. Их лидер Кучук, обосновывая эту позицию заявил, что на Кипре
вообще нереально создание независимого правительства, так как там живут
два совершенно разных народа, разделенных по всем признакам - обычаев,
традиций, культуры, нации, религии. Кучук утверждал, что киприотов, как
таковых, нет, а есть две отдельные общины - турки и греки [25. 169].

Под влиянием НАТО, Англии, Турции и Греции было предложено провести
переговоры.

Турция, как и Греция в результате энергичного нажима США согласилась на
двусторонние переговоры по урегулированию кипрского вопроса, состоявшиеся
6 - 11 февраля 1959 г. в Цюрихе [25. 170]. Основной целью переговоров было
обеспечение общих интересов НАТО, т.е. сохранение Кипра как английской
базы в Восточном Средиземноморье. На цюрихской конференции турецкие и
греческие представители - премьер-министры и министры иностранных дел -
договорились о будущем статусе Кипра. Эта конференция была, в сущности,
подготовительной, так как менее чем через неделю после ее окончания
состоялись переговоры в Лондоне, уже с участием премьер-министра и
министра иностранных дел Англии и представителей Кипра - лидеров турецкой
и греческой общин. Оказавшись в одиночестве перед лицом Англии, Турции и
договорившейся с ними Греции Макариос решил согласиться с подготовленным в
Цюрихе планом решения вопроса, тем более что, несмотря на серьезные
минусы, он был для Кипра шагом вперед по сравнению с колониальным
статусом.

Подписанные в результате переговоров в Цюрихе и в Лондоне соглашения (19
февраля 1959 г.) предусматривали провозглашение независимой республики
Кипр не позднее 19 февраля 1960 г., т.е. через год после окончания
Лондонской конференции [25. 171].

Из-за позиции Англии и Турции провозглашение республики затянулось.
Объяснялось это затяжной борьбой греков-киприотов за права Кипра, против
притязаний Англии и Турции во время работы смешанных комиссий, созданных
по решению Лондонской конференции для подготовки к провозглашению
республики. Среди вопросов, вокруг которых шли споры, были вопросы о
распределении мест в правительстве между греками и турками, о полномочиях
президента (грека) и вице-президента (турка). О принципах создания
муниципалитетов в крупных городах (отдельно для каждой общины или
смешанных). Лидеры турецкой общины исходили в этих спорах из намерения
создать благоприятную обстановку для постановки требований о разделе
острова.

6 июля 1960 г. в Никосии были парафинированы соглашения, подготовленные
Объединенным комитетом в Лондоне. Представители Англии, Греции, Турции и
греческой и турецкой общин Кипра, по существу, подтвердили соглашения,
достигнутые на Лондонской конференции [32. 329].

Принятый проект конституции предоставлял соответствующие права обеим
общинам и вместе с тем оставлял немало возможностей для тех, кто был
заинтересован в разжигании разногласий между кипрскими греками и турками.

После состоявшихся в декабре 1959 г. выборов президента и вице-президента
Кипра и выборов 31 июля 1960 г. в палату представителей английский
губернатор Фут, Макариос (президент) и Кучук (вице-президент) подписали 16
августа 1960 г. договор о провозглашении Республики Кипр [32. 329].

Подписание Лондонских соглашений и провозглашение республики не устранили
англо-турецко-греческих противоречий по кипрскому вопросу.

В 1962-1963 г.г. обстановка на Кипре обострилась из-за спора по вопросу о
раздельных муниципалитетах пяти крупных городов острова. Греки,
основываясь на том, что по цюрихским и лондонским соглашениям, дальнейшая
(после 31 декабря 1962 г.) судьба этих муниципалитетов должна решаться
самими кипрскими властями, считали, что необходимо перейти к созданию
обычных смешанных муниципалитетов. Турки же требовали сохранения принципа
отдельных муниципалитетов для каждой общины. Турки предлагали
географическое разделение общин, греки настаивали на общинном разделении
внутри каждого муниципалитета. Кипрские турки получили и на этот раз
решительную поддержку из Турции, где вопрос о муниципалитетах был
воспринят весьма болезненно [2. 125].

Греция, поддерживающая киприотов-греков, призывала Анкару посоветовать
кипрским туркам занять более умеренную позицию во избежание создания
тупика.

Во второй половине 1963 г. напряженность на Кипре резко возросла. Лидеры
греческой общины требовали изменения ряда статей конституции с целью
упразднения установленного ею порядка непропорционального
представительства турок в органах власти, с целью унификации
административных органов, создания обычных муниципалитетов. Они требовали
вывода с Кипра иностранных войск. В кипрской прессе сообщалось, что в
начале 1964 г. Кипр денонсирует цюрихско-лондонские соглашения [2. 126].

30 ноября 1963 г. президент Макариос вручил вице-президенту Кучуку 13
предложений относительно поправок к конституции Кипра. Копии этих
предложений Макариос послал греческому и турецкому правительствам в
порядке информации.

Первый ответ пришел не от лидера турецкой общины, а от правительства
Турции, которое категорически отклонило предложение Макариоса. 26 декабря
представитель Кипра в ООН заявил протест Генеральному секретарю У. Тану
против вмешательства Турции во внутренние дела Кипра и потребовал созыва
Совета Безопасности.

27 декабря Совет Безопасности ООН начал обсуждение жалобы Кипра. Турция
ответила на это маневрами своего военного флота вблизи Кипра и
антикипрскими демонстрациями в Анкаре, проходившими под лозунгами раздела
острова.

30 декабря по предложению английского министра Содружества наций Сэндиса,
Комитетом по политическим связям (Англия, Греция, Турция и кипрские
национальные общины) было заключено соглашение об установлении нейтральной
зоны между греческой и турецкой частями Никосии, названной «зеленой
линией» [37. 125].

31 декабря Макариос заявил, что Кипр поставит в ООН вопрос об
аннулировании цюрихско-лондонских соглашений о гарантиях и о союзе с
Турцией и Грецией. Макариос заявил также, что столкновений на острове
можно было бы избежать, если бы не оказывалось давления извне, и что
условия договора о гарантиях создали возможность вмешательства.

Опасные действия Турции, выразившиеся в полетах над Кипром турецких
самолетов, в подходе к острову на 18 миль турецких военных кораблей, в
переброске к Никосии турецкого батальона и отказе вернуть его назад в
казармы, несмотря на приказ Янга, привели к тому, что правительство Кипра
обратилось к главам всех государств с просьбой о моральной поддержке и
заявило, что оно расторгает договор о гарантиях с Англией, Грецией и
Турцией и договор о союзе с Грецией и Турцией [37. 129]. В тот же день
лидер турецкой общины Кучук, бывший вице-президент, оставивший свой пост,
как и другие турки-киприоты, заявил, что его община предложит раздел
острова. Кучук выдвинул план раздела острова по 35 параллели. Он заявил,
что турки не вернуться на государственную службу. Турецкие экстремисты
стали сгонять турецкое население Кипра из населенных пунктов со смешанным
населением в районы с турецким населением.

26 января 1964 г. премьер-министр Турции Инёню заявил, что турецкое
правительство выступает за размежевание. Оно выступает за создание
федеративного государства или проведение раздела.

По решению Совета Безопасности от 4 марта 1964 г. на Кипр были посланы на
3 месяца войска ООН, составленные из контингентов в основном нейтральных
стран. Первый пятитысячный контингент войск ООН в составе шведских,
датских и ирландских частей прибыл на Кипр 14 марта 1964 г. [28. 73].

В апреле 1967 г. военная хунта совершила переворот в Греции. Следствием
политики «черных полковников» стало ухудшение положения на Кипре [28. 74].

В сентябре 1967 г. произошли встречи премьер-министров Греции и Турции
Коллиаса и Демиреля на границе двух стран во Фракии. Переговоры ни к чему
не привели, так как греческое предложение основывалось на эносисе, а
турецкое - на сохранении положения, установленного в соответствии с
цюрихско-лондонскими соглашениями 1959 г. Через 2 месяца после этого на
Кипре снова был открыт огонь. Правительственные греческие части попытались
покончить с положением, при котором турки контролировали некоторые деревни
и важную дорогу, связывающую столицу с крупным южным портом Лимасол.
Только в результате вмешательства войск ООН схватка была прекращена.

29 октября 1968 г. лидеры турецкой общины объявили о реорганизации
кипрской турецкой административной системы [49. 387].

В заявлении об учреждении временной кипрской турецкой администрации
говорилось, что она будет осуществлять свои функции во всех турецких
районах Кипра до тех пор, пока не будут применяться все статьи конституции
16 августа 1960 г. Таким образом, турецкие лидеры на Кипре уже официально
брали в свои руки управление делами всей общины, фактически осуществленное
во время кризиса 1963-1964 гг.

В соответствии с принятыми на совещании 28 декабря 1967 г. Основными
положениями о временной кипрской турецкой администрации, членами
исполнительного совета Временной турецкой администрации (из 11 человек)
кроме президента и вице-президента должны быть 3 министра-турка, которые
входят в Совет министров Кипра (по конституции 16 августа 1960 г.), и 6
других членов. В соответствии с Основными положениями, вице-президент
Кипра Кучук стал президентом Исполнительного совета Временной турецкой
администрации, председатель палаты турецкой общины стал вице-президентом
Совета. Министр обороны Кипра Осман Орек стал членом Совета по делам
обороны (включая внутренние дела и внешние сношения) [49. 388]. Политика
лидеров турецкой общины была направлена на подготовку территориального
размежевания турецкой и греческой общин.

Сложившаяся на Кипре обстановка, крайняя напряженность в турецко-греческих
отношениях несомненно вызвали беспокойство и в самой Турции.

В начале июля 1971 г. в Лиссабоне во время работы сессии НАТО состоялся
сговор между Турцией и Грецией по кипрскому вопросу. Одним из его
элементов было предложение греческой хунты об учреждении в кипрском
правительстве поста министра (или заместителя министра) по вопросам
самоуправления турецкой общины - обязательно турка. Греческая хунта
заранее оказала давление на Кипр, чтобы добиться принятия этого требования
турецкой общиной. Однако Макариос отклонил такой план, подчеркнув, что он
ведет к созданию государства в государстве.

В ответ на ультиматум греческого правительства срочно урегулировать
разногласия с турецким меньшинством (с угрозой вмешательства) Макариос
выступил против попыток решить кипрский вопрос в рамках НАТО и указал на
желание кипрского правительства продолжить переговоры общин.

В начале сентября 1971 г. на Кипр тайно прибыл генерал Гривас с целью
восстановления подпольной военной организации ЭОКА, теперь уже для борьбы
против президента Макариоса, для свержения правительства и осуществления
эносиса. Обстановка на острове накалилась. Макариос решил создать из
кипрских патриотов милицию, закупив для нее оружие в Чехословакии [39.
132].

Обстановка еще более обострилась из-за меморандума Афин от 11 февраля 1972
г. Греческое правительство, будучи недовольным правительством Макариоса,
было и против его мер по борьбе с террором. Воспользовавшись решением
Макариоса создать милицию, оно потребовало сдачи кипрским правительством
закупленного оружия и изменения правительства, которое состояло из
противников греческого режима «черных полковников». Передать оружие
предполагалось национальной гвардии Кипра, находившейся под командованием
офицеров из Греции, в подавляющем большинстве сторонников афинской
политики.

Одновременно сильный нажим оказывался и со стороны Турции, поддерживавшей
требования лидеров турецкой общины, направленные на юридическое признание
ее фактического отделения, что грозило разделом острова.

Межобщинные переговоры, прерванные в августе 1971 г. из-за позиции Греции
и Турции, стремившихся заставить греков-киприотов согласиться на
обсуждение вопроса в рамках НАТО, возобновились в июле 1972 г. На этот раз
на переговорах присутствовал специальный представитель ООН. Макариос
способствовал успеху переговоров, заявив об отказе от эносиса как
практически неосуществимого.

Основные противоречия на межобщинных переговорах вызвал вопрос о месте и
роли турецкой общины в административной системе страны. Макариос указал на
трудности с решением проблемы организации местных органов власти как на
одну из основных причин затягивания переговоров. В качестве другой важной
причины Макариос назвал подрывную деятельность террористических групп,
выступающих за эносис.

1973 г. был отмечен обострением обстановки вокруг Кипра, тупиком в
межобщинных переговорах [39. 135].

В феврале 1973 г. на Кипре должны были пройти президентские выборы. В
соответствии с конституцией, ввиду того, что Макариос был единственным
кандидатом в президенты, он и был им провозглашен на новый срок. Изменение
произошло в турецком руководстве. Кучук, бывший вице-президент с 1960 г,
теперь снял свою кандидатуру и новым вице-примьером стал другой лидер
турецкой общины - Рауф Денкташ [39. 135]. Дело в том, что Кучук уже давно
подвергался резким нападкам со стороны турецких экстремистских кругов за
то, что считал необходимым договориться с греками за мирным столом
переговоров, что не занимал, по их мнению, непримиримой позиции.

Сохранение за Макариосом поста президента было встречено недовольством как
в турецких, так и в определенных греческих кругах. И те, и другие считали
его виновником обострения обстановки на Кипре.

Вмешательство извне, позиция Греции и Турции не способствовала
положительному исходу нового этапа межобщинных переговоров.

К середине 1973 г. внутриполитическая обстановка на Кипре была весьма
сложной. Турецкая община с ее администрацией была, в сущности,
государством в государстве, хотя это и не было никем признано. Турки не
участвовали в деятельности государственных органов Кипра. Как столица
Никосия, так и другие города, и поселки острова были разделены на два
враждебных лагеря. Границей раздела в Никосии и других пунктах явилась так
называемая «зеленая линия» - нейтральная зона под контролем войск ООН [14.
35]. Турецкое население в значительной степени было сосредоточено в
нескольких анклавах, главным из которых был киренийский - на севере
страны.

В декабре 1973 г. были продолжены межобщинные переговоры. Пришедшее в
ноябре к власти новое правительство Греции подтвердило позицию прежнего о
необходимости эффективных переговоров общин. Однако и на этот раз дело не
пошло дальше изложения точек зрения сторон по основному спорному вопросу -
о местном самоуправлении.

1974 г. начался террористическими акциями сторонников Гриваса против
правительства Макариоса [14. 35].

7 февраля с резким заявлением, в ответ на возражение Макариоса против
превращения Кипра в федеративное государство, выступил министр иностранных
дел Турции Гюнеш. Он подчеркнул, что Турция возражает против единого
кипрского государства, если оно не будет федеративным.

На межобщинных переговорах продолжалось столкновение непримиримых позиций.

В середине марта 1974 г. турецкая администрация выпустила свои почтовые
марки, а затем ввела и собственную денежную единицу - лиру вместо
кипрского фунта. Этим турки фактически завершили отделение своей общины
[2. 117].

Надежды на мирную договоренность по кипрскому вопросу были окончательно
утрачены после того, как в апреле-июне 1974 г. произошло резкое обострение
и без того натянутых отношений между Грецией и Турцией из-за
континентального и основного шельфа в Эгейском море. Причиной для
появления этого спора было открытие месторождения нефти и газа в районе
греческого острова Тасос в северной части Эгейского моря. Между двумя
странами возник спор о территориальной принадлежности шельфа, о праве на
разведку нефти на шельфе вокруг более чем ста греческих островов, в
большинстве своем маленьких, из которых некоторые расположены вблизи
берегов Турции. Обмен резкими заявлениями и нотами сопровождался в конце
мая приведением в боевую готовность армий обеих стран [2. 118].

В середине 1974 г. прошли безрезультатные переговоры министров иностранных
дел двух стран в Оттаве и вслед за ними переговоры премьер-министров в
Брюсселе.

С целью борьбы против антиправительственных сил, для нормализации
обстановки на острове президент Макариос, имея в виду реорганизацию
национальной гвардии Кипра, потребовал от правительства Греции отозвать
греческих офицеров, т.к. они занимались на Кипре антиправительственной
деятельностью. В ответ на это требование офицеры подняли 15 июля 1974 г.
военный мятеж, поддержанный греческим контингентом на Кипре. В результате
мятежа было свергнуто законное правительство страны. В тот же день
президент Макариос тайно покинул Кипр [2. 118].

Целью военного путча было осуществление эносиса. Анкара заявила, что
изменение статуса на острове в одностороннем порядке означало нарушение
цюрихско-лондонских соглашений. Турецкое правительство обратилось к
Англии, как к одному из участников гарантийного соглашения 1959 г. между
Кипром, Англией и Турцией с предложением принять совместные меры для
восстановления положения на Кипре. По этому вопросу премьер-министр Турции
Б. Эджевит вел в Лондоне переговоры. Обращалось турецкое правительство и к
Соединенным Штатам. Однако все эти акции остались безрезультатными.

Тогда Турция под предлогом права страны-гаранта для ликвидации последствий
греческого вмешательства воспользовалась благоприятной для себя
обстановкой, когда можно было силой оружия решить кипрский вопрос в свою
пользу. При этом определяющим фактором была позиция оказавшего решительное
давление на правительство турецкого генералитета, который давно уже считал
необходимым вооруженное вмешательство на Кипре. 20 июля 1974 г. турецкие
войска высадились на острове, где между ними и вооруженными силами Греции
начались бои. Положение усугублялось стычками в ряде населенных пунктов
между отрядами турок-киприотов и национальной гвардии Кипра [37. 199].

Турецкое вторжение привело к провалу путча на острове, что, в свою
очередь, создало условия для восстановления законного кипрского
правительства. Путчистский президент Сампсон объявил 23 июля о своей
отставке. Обязанности президента «на временной основе», т.е. до
возвращения Макариоса на остров, взял на себя председатель палаты
представителей Кипра Г. Клиридис.

Это было крупное поражение политики греческих «черных полковников», что
ускорило крах их режима. 23 июля командование вооруженных сил Греции
передало управление страной гражданскому правительству во главе с
Караманлисом [37. 199]. Новое греческое правительство выступило в
поддержку Макариоса, за независимость и территориальную целостность Кипра.
25 июля 1974 г. в соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН от 20
июля в Женеве открылись переговоры между Англией, Турцией и Грецией. Они
проходили в сложной обстановке непрекращавшегося на Кипре огня. Причиной
крайней напряженности переговоров был противоположный подход к вопросу о
выполнении резолюций Совета Безопасности. Если Греция настаивала на
прекращении огня, то Турция обуславливала его решением политических
спорных вопросов - восстановлением конституционного порядка на Кипре. При
этом Турция преследовала цель обеспечить условия для признания независимой
администрации турецкой общины. Греция настаивала, чтобы турецкие войска,
как и греческие офицеры из национальной гвардии, были отозваны до начала
переговоров о политическом урегулировании, и выступала против
территориальных изменений, которые были результатом действий турецких
войск. А Турция требовала политического урегулирования до вывода турецких
войск. Опираясь на силу оружия, она навязывала принцип географического
раздела общин.

На женевских переговорах, несмотря на крайне напряженную обстановку,
министры иностранных дел Англии, Греции и Турции достигли некоторого
компромисса, однако Анкара отклонила их проект. Такая позиция Турции была
естественна, так как в стране велась пропаганда против федеративного
устройства государства на основе географического раздела Кипра. На острове
находились вооруженные силы Турции. Тупик на женевских переговорах в
Турции откровенно объясняли ее непримиримостью [25. 200].

Вместо соглашения, направленного на выполнение резолюции Совета
Безопасности, стороны подписали в Женеве 30 июля декларацию, в которой в
расплывчатых формулировках только упоминалось о необходимости ее
выполнения. Греция и Англия пошли на уступки Турции. Стороны договорились
разработать меры, ведущие к поэтапному сокращению численности вооруженных
сил; не расширять территорий, находившихся под контролем вооруженных сил
враждующих сторон к 30 июля 1974 г.; провести переговоры с целью
обеспечения мира и восстановления конституционного правительства на Кипре
[25. 200]. Они не упомянули о представительстве Кипра в Женеве, но
согласились на участие в переговорах представителей греческой и турецкой
общин. Симптоматично, что в декларации было указано на фактическое
существование на Кипре двух автономных администраций общин, что
соответствовало турецкому требованию о создании федерации по
географическому принципу.

В Турции декларацию расценили как крупный успех турецкой дипломатии,
последовавший за победой ее вооруженных сил.

Греческий тезис против раздела острова формально потерял свою остроту,
т.к. турецкие государственные деятели (премьер-министр и министр
иностранных дел) заявляли, что и Турция не хочет раздела острова. Ее
требования вели, по существу, к неограниченным полномочиям администраций
обеих общин и к призрачному праву центрального правительства, что означало
фактический раскол страны на две независимые части, хотя и без формального
раздела ее между Грецией и Турцией. А турецкие военные, обосновывая
отрицательное отношение к разделу Кипра, заявляли, что в случае его
раздела Турция окажется под непосредственной угрозой греческой авиации
[28. 74].

В Турции были, однако, и круги, выступавшие за действительно независимый,
единый Кипр, против географической федерации.

2 августа 1974 г. в Никосии начались переговоры между представителями
турецких и греческих вооруженных сил, Англии и ООН, связанные с
определением «линии прекращения огня». Расхождения между Грецией и Турцией
оказались настолько значительными, что в Греции был поставлен вопрос об ее
участии в переговорах в Женеве. Греки требовали отхода турецких войск на
позиции, которые они занимали в день подписания женевской декларации.
Турки на это не шли. С трудом было достигнуто соглашение о демаркации
«линии прекращения огня» [28. 74].

Не способствовал смягчению турецко-греческих разногласий и второй этап
переговоров в Женеве, начавшийся 8 августа. Греция требовала выполнения
соглашения о прекращении огня в соответствии с декларацией 30 июля, а
Турция в качестве предварительного условия решения вопроса об обеспечении
«безопасности турок-киприотов», т.е. конституционного вопроса. При этом
Турция сохраняла негативное отношение к кипрскому правительству, заявляя,
что оно представляет только греческую общину. Поэтому исполняющий
обязанности президента Кипра Г. Клиридис и вице-президент Р. Денкташ были
приглашены для участия в переговорах (с 10 августа) в качестве
представителей общин.

Преследуя цель закрепить обособленность турецкой общины, Турция предложила
на конференции два плана решения вопроса о государственном устройстве
Кипра, каждый из которых предусматривал передачу турецкой общине
территорий, которые составляли бы более трети площади острова.

Попытки Г. Мавроса и Г. Клиридиса добиться перерыва в обсуждении данного
вопроса, а также предложение Дж. Каллагэна договориться о третьей фазе
переговоров были отклонены турецкой стороной в лице Т. Гюнеша и Р.
Денкташа. Последним словом турок на конференции было требование Т. Гюнеша,
чтобы в заключительном коммюнике было записано следующее: турки-киприоты и
греки-киприоты разработают будущую конституцию Кипра на основе создания
отдельного географического региона под контролем турецкой общины [28. 75].
Г. Маврос отказался принять это предложение.

Воспользовавшись этим, Турция вновь прибегла к оружию. 14 августа 1974 г.
турецкие войска на Кипре начали вторую военную операцию с целью расширить
почти вдвое контролируемую турецкими войсками территорию, установить свой
контроль над северной частью острова, т.е. осуществить цель, которой
Турция не могла добиться на переговорах. 17 августа турецкая пресса
сообщила о создании новой области турецкого управления - федеративного
кипрского государства. На турецких картах Кипра была изображена линия его
раздела - «линия Атиллы» [49. 370]. Оккупированная турецкими войсками
северная часть острова включала в себя плодородную центральную равнину
Кипра. Турки установили контроль почти над 38 % территории страны и
примерно над 70 % ее экономики. Около 200 тысяч греков-киприотов бежали
или были изгнаны на юг. Возникла проблема беженцев. В знак протеста против
политики Турции и нежелания НАТО способствовать урегулированию
греко-турецкого конфликта Греция 31 августа 1974 г. официально заявила о
своем выходе из военной организации НАТО. Одновременно кипрское
правительство заявило об отказе от каких-либо переговоров, направленных на
федеративное решение кипрской проблемы на основе географического
разделения острова. Греция не шла на продолжение переговоров в Женеве и
добивалась обсуждения проблемы в ООН. Турция угрожала в этом случае
укоренением на острове двух администраций, «двойным эносисом» [49. 371].

Турки не допускали возвращения беженцев греков-киприотов на оккупированную
ими территорию, а руководство турецкой общины объявило о своем намерении
переселить с юга на север страны 40 тыс. турок-киприотов, что вело к
созданию «монолитной турецкой области».

В связи с поисками приемлемого для обеих сторон решения кипрского вопроса
важным было заявление президента Макариоса о том, что он пересмотрел свою
позицию в пользу создания административной автономии двух общин. Однако
такое предложение уже не удовлетворяло руководителей турецкой общины,
поскольку Макариос был против федерации, основанной на переселении
населения и на территориальном разделении острова.

С целью выхода из кризиса, в поисках компромисса кипрское правительство
разработало проект, который через специального представителя генерального
секретаря ООН был передан 10 февраля 1975 г. руководству турецкой общины.
Этот проект предусматривал создание двухобщинного многорегионального
федерального государства [49. 371]. Им определялось, что в управлении
турок-киприотов будут в основном районы, где сосредоточены турецкие
деревни. Основным таким районом по этому плану должна была стать область
на севере страны вдоль оси Никосия-Кирения. Предложение Г. Клиридиса
предусматривали, чтобы общая площадь районов под управлением
турок-киприотов соответствовала соотношению населения острова. Этот план
был поддержан правительством Греции, но отклонен турецкой стороной.

Лидеры турецкой общины провозгласили 13 февраля 1975 г. создание
обособленного государственного образования на оккупированной турецкими
войсками территории - турецкого федеративного государства Кипра [49. 372].
В заявлении Р. Денкташа в связи с образованием федеративного государства
говорилось, что конституция Кипра должна быть изменена.

17 февраля 1975 г. были проведены выборы в законодательный орган
государства - учредительное собрание турецкого федеративного государства
Кипра.

Правительство Республики Кипр обратилось в Совет Безопасности ООН с
просьбой рассмотреть создавшуюся ситуацию. В этом оно было поддержано
правительством Греции.

На заседании Совета Безопасности 20 февраля 1975 г. и на последующих
заседаниях его члены высказывались в поддержку законного правительства,
подчеркивали необходимость безотлагательного выполнения решения ООН по
Кипру.

Турция принимала меры по закреплению нового статуса турецкой общины.
Естественно, она не признала решений Генеральной Ассамблеи ООН,
обсуждавшей кипрский вопрос в ноябре 1975 г. Принятая 117 голосами
резолюция подтвердила прежние решения ООН, потребовала немедленного вывода
всех иностранных войск, возобновление межобщинных переговоров под эгидой
генерального секретаря ООН, принятие мер для облегчения добровольного
возвращения беженцев к своим родным очагам. Турция была против решения о
выводе иностранных войск, о возвращении беженцев [22. 225].

Межобщинные переговоры не давали серьезных результатов, так как турецкая
сторона настаивала на признании сложившейся на Кипре обстановки,
навязывала создание двух государств (турецкого и греческого) с
незначительными правами центрального правительства, а греческая сторона
сохраняла свои позиции.

Во внешней политике Турции конца 70-х - начала 80-х годов важное место
продолжали занимать острые противоречия с Грецией. Сохранялись споры,
часть которых ранее приводила к довольно резкому обострению отношений
между двумя странами: о кипрском урегулировании, о разграничении
воздушного пространства над Эгейским морем, о возвращении Греции в военную
организацию НАТО, о континентальном шельфе, о территориальных водах в
Эгейском море (где вблизи Турции находятся греческие острова) и
нефтеразведке, так и некоторые другие взаимные претензии. Несмотря на
многолетние переговоры по этим проблемам, в начале 1980 г. не было
достигнуто почти никакого сближения точек зрения. Это препятствовало
турецко-греческому сотрудничеству в НАТО [22. 227].

За возвращение в военную организацию, на чем настаивало командование
блока, Греция требовала признания «особого статуса» ее вооруженных сил, по
которому они оставались бы под национальным командованием и лишь в случае
конфликтов переходили бы под командование НАТО. Это же относилось и к
крупным маневрам блока. Греция требовала также возвращения к положению,
которое было до 1974 г., т.е. передачи ей всей обороны Эгейского моря.
Турция же используя право вето, блокировала из-за этих претензий Греции ее
возвращение в НАТО.

Однако турецкое правительство, назначенное после переворота военным
руководством, заняло позицию, в которой проявилась большая, нежели у
предыдущих правительств, решимость исходить из интересов НАТО, хотя оно
также заявляло, что Турция не поступится своими правами в Эгейском море
[22. 227]

Этой проблеме специальное внимание отводилось и в декларациях военного
руководства. Эти заявления относились к широкому кругу проблем, в том
числе сохранению за турками командных постов, которые они уже занимали, в
частности поста главнокомандующего сухопутными войсками НАТО в
юго-восточной части Южно-Европейского ТВД. Разрешением спора о военном
командовании в районе Эгейского моря занималось верховное командование
НАТО в Европе. В предложениях верховного главнокомандующего американского
генерала Б. Роджерса предусматривалось установление греческой и турецкой
воздушных зон в Эгейском море, обеспечивающих их равенство в контроле в
регионе, а также натовской буферной зоны между ними, обеспечение
возможности полетов турецких самолетов в международных зонах над Эгейским
морем без греческого контроля, раздел водного пространства на греческую -
северную «линию обороны», на американскую «линию обороны», расположенную
южнее и на турецкую «линию обороны» Анатолийского побережья [22. 227]. По
этому плану контроль в Эгейском море отдавался НАТО. План предусматривал
обмен информацией между Турцией и Грецией о полетах, использование в целях
информации в регионе радаров НАТО, установленных в Турции. В середине
марта 1980 г. Греция отклонила этот план. Она заявила, что это привело бы
к установлению турецкого протектората над греческими островами.

Греция была против установления совместного контроля с Турцией и НАТО в
районе Эгейского моря, считая это несовместимым с ее суверенными правами.
В Турции полагали, что Греция добивается контроля над большей частью
воздушного пространства, чем предусмотрено международным правом. Несмотря
на нажим союзников, Турция долго (до прихода к власти военных) сохраняло
«вето» на возвращение Греции в НАТО, а также свое требование на долю в
воздушной обороне НАТО в Эгейском море и свое предложение передать штабу
Южно-Европейского ТВД в Неаполе командования военно-морскими силами НАТО в
Эгейском море. Во главе этого командования до выхода Греции из военной
системы блока был греческий адмирал. Руководство НАТО предложило другой
вариант решения относительно Эгейского командования, который не менял сути
дела. Оно решило сохранить находившийся под турецким командованием штаб
НАТО в Измире и создать в Греции штаб нового командования блока в
Юго-Восточной Европе.

Союзники Турции, опираясь на турецкий генералитет, добивались ее согласия
на возвращение Греции в военную организацию НАТО, чтобы уже после этого
путем переговоров решить оставшиеся спорные вопросы. В июле и августе 1980
г. и в Анкару, и в Афины для обсуждения этого вопроса приезжал генерал Б.
Роджерс [22. 228]. Согласие Турции было бы закономерно, ибо интересы НАТО
- важный фактор ее политики.

Общие натовские интересы, а также увеличение военной и экономической
помощи, обещанное США и другими странами НАТО Турции и Греции,
способствовали тому, что обе стороны отодвинули на время те взаимные
претензии, которые до этого связывали с возвращением Греции в военную
организацию блока, и Турция сняла свое «вето». В сентябре 1980 г. Греция
вернулась в НАТО [22. 228].

Генеральный штаб вооруженных сил Турции объявил 22 февраля 1980 г. об
отмене введенного Турцией 6 августа 1974 г. запрета на полеты самолетов в
воздушном пространстве Эгейского моря, что способствовало решению вопроса
о возвращении Греции в военную организацию НАТО. На следующий день Греция
отменила свой подобный запрет 1974 г. Однако она предъявила претензии,
чтобы весь контроль за воздушным пространством находился в ее руках.

Отмена запрета на полеты самолетов способствовала разрядке обстановки в
воздушном пространстве Эгейского моря [2. 163]. Но спор между Грецией и
Турцией о контроле над Эгейским морем сохранился. Продолжались взаимные
обвинения в нарушении воздушного пространства друг друга.

Серьезно осложняет турецко-греческие отношения укрепление Грецией своих
островов в Эгейском море, которые находятся в непосредственной близости к
берегам Анатолии (многие в 5,5 - 22 км). По Лозаннскому 1923 г. с Турцией
и Парижскому 1947 г. с Италией мирным договорам, по которым острова в
Эгейском море были переданы Греции соответственно Турцией и Италией, для
них определен статус демилитаризованных островов.

Турция неоднократно протестовала против нарушения статуса островов.
Греческие правящие круги объясняли свои действия обострением обстановки на
Кипре, укреплением там позиций Турции, что, по мнению Греции, представляет
угрозу для ее островов, находящихся на значительном расстоянии от Греции
(более 370 км).

Большое влияние на отношение с Грецией оказывали споры вокруг
территориальных вод и континентального шельфа греческих островов у берегов
Турции. Территориальные воды были определены здесь как шестимильные в 1938
г. по договору между Италией и Турцией и в итоге некоторых международных
форумов. Однако в связи с тем, что в начале 70-х гг. Греция и Турция
начали производить разведку нефти в районе островов, Греция начала
претендовать на расширение территориальных вод до 12 миль. Турция
решительно выступает против [2. 164]. В Турции подчёркивают, что
расширение территориальных вод в Эгейском море значительно осложнило бы
плавание иностранных судов (в том числе турецких) так как сократило бы
открытые воды Эгейского моря с 56 до 26%, а греческие территориальные воды
увеличились бы здесь с 35 до 64%. Двенадцатимильные зоны греческих
островов сократили бы число выходов в Эгейское море для турецких судов с 5
до 2, при том ограниченного пользования, заблокировали бы судоходство
между основными портами на турецком побережье.

С поисками нефти связано и возникновение в начале 70-х гг. разногласий по
определению континентального шельфа в районе греческих островов. Турция
исходит из того, что континентальный шельф является естественным
продолжением континента, как и острова, находящиеся в близи Анатолии, что
в Эгейском море существует «особая» ситуация, так как греческие острова
частично перекрывают турецкий шельф. Исходя из тезиса «продолжения
материка» и относя его к островам у анатолийского берега, Анкара считает,
что её шельф простирается от берега до той линии, где глубина моря
достигает 200 метров (в соответствии с международной нормой), т.е. она
имеет право на шельф и у греческих островов [2. 165]. Поэтому Турция не
согласилась с греческим предложением о «срединной линии» между островами и
анатолийским берегом, принятие которого, по мнению турок, превратит
Эгейское море в «греческое озеро». Анкара ещё в 1975 г. предложила Афинам
совместные поиски и эксплуатацию нефтерождений и до сих пор придерживается
этого. Спор сохраняется, Греция и Турция выдали лицензии на поиски нефти в
одних и тех же квадратов на шельфе в Эгейском море.

Весьма острыми остаются разногласия между Турцией и Грецией по вопросу об
урегулировании на Кипре. Этот вопрос, являющийся «национальным» в обеих
странах, важен с военно-стратегической точки зрения, как и споры в
Эгейском море, так как они оказывают влияние на состояние Юго-восточной
части Южно-Европейского ТВД НАТО.

Приоритетом общих военно-стратегических интересов союзников по НАТО
определялась и позиция военного руководства Турции. В США считали, что
сперва необходимо обеспечить решение турецко-греческих разногласий в
Эгейском море, а это, в свою очередь, облегчило бы решение и кипрской
проблемы [32. 328]. Военное руководство Турции также считало, что Греция
сначала должна вернуться в военную организацию НАТО, а потом надо решать
кипрскую проблему.

Основные принципы турецкой стороны относительно решения кипрской проблемы
постоянно находят отражение в программных документах турецких политических
партий и правительств. В программе правительства Б. Эджевита,
опубликованной 13 января 1978 г., говорилось о федеративном,
двухзональном, двухобщинном государстве как о форме государственного
устройства Кипра [32. 328]. То же самое отмечалось в программах
правительства С. Демиреля и Б. Улусу.

Оккупация в 1974 г. северной части острова турецкими войсками,
провозглашение 13 февраля 1975 г. турецкого федеративного государства
Кипра определили фактический раздел острова между двумя общинами. Турция
требует юридического признания Грецией и другими странами свершившихся
фактов. Важным является то, что Турция уже не подвергается нажиму
союзников.

Одной из серьёзных препятствий урегулирования кипрской проблемы - отказ
турецкой стороны признать право киприотов-беженцев возвратиться в родные
места, право на свободное передвижение, проживание и приобретение
собственности в любом месте на острове, что означает недопущение греков на
территорию турецкой общины и тем более к деловой жизни там [32. 329].
Турецкая сторона была согласна в принципе только на обсуждение вопроса об
условиях возвращения в Мораш (курортный район) греческих беженцев -
владельцев гостинец и персонала, ранее занятого главным образом
обслуживанием отдыхающих и туристов. Но при это турки выдвигали в качестве
условий снятие экономической блокады турецкой общины греками, требуя, по
существу, равенства во внешнеэкономических связях Кипра. Турецкая община
протестует против того, что ЕЭС имеет отношения только с правительством
Кипра, которое признаётся турками лишь в качестве представительства
греческой общины. Оказывая нажим на греков, лидер турецкой общины Р.
Денкташ заявлял, что она объявит независимость турецкого федеративного
государства Кипра, если все попытки решить проблему не дадут результатов
[35. 75]. Греческая сторона соглашалась на создание федеративного
государства на Кипре, но её понимание бизональности отличалось от
турецкого. Она выступала против полного раздела населения пообщинно,
против такой непропорционально большой по сравнению с долей населения
территорий для турецкой общины, против передачи турецкой общине единого
территориального массива на севере острова, против наделения центрального
правительства незначительными функциями, не могущими каким-либо образом
влиять на политику общинных государственных органов [35. 76].

С приходом к власти администрации Р. Рейгана позиции Турции в спорах с
Грецией усилились.

Как только в ноябре 1980 г. Р. Рейган одержал победу на выборах, он сразу
же заявил, что Турции будет уделено большое внимание. Расширение
военно-политического сотрудничества Турции с союзниками по НАТО, особенно
с США, и одновременно проявление известной самостоятельности Греции в НАТО
и в её связях с США создали условия, при которых руководство турецкой
общиной на Кипре провозгласило 15 ноября 1983 г. так называемую «турецкую
республику Северного Кипра» (ТРСК).

К середине 80-х гг. обстановка на Кипре определялась в основном
противоречиями между Турцией и Грецией, их борьбой за стратегические
позиции в Восточном Средиземноморье, местом Кипра в политике НАТО.

В непримиримых острых разногласиях по Кипру между этими двумя странами -
членами НАТО реальное преимущество имела Турция.

Турция и турецкая община на Кипре воспользовались обострением обстановки в
мире (в частности, на Ближнем и Среднем Востоке) для укрепления своих
позиций. Турция сразу же поддержала провозглашение ТРСК, приняла меры для
обеспечения её признания хотя бы некоторыми мусульманскими странами [37.
205].

На фоне отрицательного отношения к этой акции ООН, призвавшей своих членов
не признавать ТРСК, и критических выступлений правительств многих
государств некоторым успехом, хотя и незначительным, можно считать
резолюцию конференции ОИК (Дакка, декабрь 1983 г.), в которой говориться о
праве турок-киприотов на независимость [37. 205].

ТРСК и Турция предлагают греческой общине (т.е. фактически правительству
Республики Кипр) и Греции создать на Кипре федерацию в составе турецкой
республики и греческого государств (которое, по мнению турок, должны
провозгласить греки-киприоты) символической, в сущности, федеральной
администрации.

Греция и правительство Республики Кипр не согласны с турецкими условиями
создания федерации, администрация которой имела бы минимальные полномочия.
Не согласны они и на сохранение за турецкой общиной значительной
территории острова, оккупированной турецкими войсками.

После провозглашения ТРСК обстановка в районе Восточного Средиземноморья
ещё более обострилась. Усиление позиции Турции на севере Кипра не могло не
вызвать усиление контрмер Греции в южной части острова. Спор Турции и
Греции по Кипру взаимосвязан с острыми разногласиями между ними в районе
Эгейского моря.

Таким образом, в результате многолетних перипетий так называемая турецкая
республика Северного Кипра, как и ранее турецкая федеративная республика
Кипра, не получило международного признания. Тем не менее, 10 июня 1985 г.
позиции Турции в северной части Кипра укрепляются, так как там проводятся
выборы президента и принимается Конституция.

ГЛАВА 3. Советский фактор в региональной политике Турции.

После окончания Второй мировой войны обстановка в мире коренным образом
изменилась. Революционные изменения в мире, особенно глубокие
социально-экономические преобразования в соседних балканских странах,
оказывали стимулирующее воздействие на настроения общественных масс, тем
самым, вызывая обеспокоенность правительства Турции [5. 312]. Правящие
круги для спасения своего режима испытывали острую необходимость наряду с
обещаниями социально-экономических реформ найти сильного покровителя на
международной арене. Готовность турецкой буржуазии, напуганной ростом
демократического движения, пойти на сотрудничество с США, под предлогом
защиты национальных интересов, включить страну в военно-политическую
систему Запада - такова одна сторона сформировавшегося в конце 40-х гг.
альянса Турция - США [12. 405].

Другая сторона альянса - военно-политические и экономические интересы
монополий США на Ближнем и Среднем Востоке. Вскоре после окончания войны
западные державы начали проводить политику с «позиции силы», которая на
практике означала безудержную гонку вооружений, создание американских
военных баз вдоль границ СССР и соцстран, создание военных блоков,
развёртывание «холодной войны» против соцгосударств.

В создании военных блоков на Ближнем и Среднем Востоке и организации на
территории стран региона военных баз союзником США была Турция. По
свидетельству американских учёных Томаса и Фрая интерес Вашингтона к
Турции объяснялся следующими обстоятельствами: исключительной важностью
страны в стратегическом отношении, т.к. её географическое положение
позволяет контролировать сухопутные, морские и воздушные коммуникации в
районе Балканы - Средний Восток; относительно высокой стабильностью данной
страны в политическом отношении; готовность проводить прозападную политику
[21. 203].

Сигналом для наступления реакции по всей стране послужила инсценированная
властями 4 декабря 1945 г. демонстрация студентов в ходе которой
подверглись нападению редакции типографий просоветских газет и журналов.

Ухудшению отношений между СССР и Турцией послужил и обмен нотами
относительно режима черноморских Проливов, происходившей между СССР и
Турцией в августе-сентябре 1946 г. [29. 128].

Уже в ходе войны вопрос о Проливах обсуждался на ряде международных
форумов представителей антигитлеровской коалиции. В частности, речь о них
шла на конференциях в Тегеране, Ялте и Потсдаме. На Потсдамской
конференции трёх великих держав было принято решение пересмотреть
конвенцию о Проливах, подписанную в Монтрё, как не отвечающую условиям
настоящего времени. При этом предусматривалось, что каждое из трёх
правительств самостоятельно вступает с турецким правительством в
непосредственные переговоры на данную тему.

Это согласованная на конференции процедура не была проведена в жизнь, т.к.
турецкое правительство отказалось вступить в непосредственные переговоры с
советскими представителями и на практике всё обсуждение вопроса о проливах
свелось к обмену нотами.

Советское правительство, опираясь на решения в Потсдаме, обратилось 7
августа 1946 г. к турецкому правительству с нотой, в которой предлагало
установить для черноморских Проливов новый режим. Турецкое правительство в
ответной ноте от 22 августа 1946 г. с определёнными оговорками соглашалось
принять одни пункты и в категорической форме отвергало другие [29. 129].
Свою негативную позицию оно мотивировало тем, что принятие пункта,
касавшегося компетенции черноморских держав в выработке режима Проливов,
якобы нарушит интересы других заинтересованных государств, а предложения о
совместной обороне будто бы несовместимо с суверенными правами Турции.

В сентябре - октябре того же года состоялся новый тур нотной переписки
относительно принципов нового режима проливов. В советской ноте от 26
сентября 1946 г. подчёркивалось, что негативное отношение к предложению
СССР о совместной обороне Проливов турецкое правительство вынесло ещё до
того, как оно выслушало какие-либо конкретные предложения советского
правительства по этому вопросу, не сделав даже попытки совместного
рассмотрения соответствующих предложений СССР [33. 69].

После поражения Народно-республиканской партии на парламентских выборах в
мае 1950 г. и прихода к власти Демократической партии отношения Турции и
СССР ещё более обострились осенью 1951 г., после того как западные державы
согласились принять Турцию в члены Североатлантического пакта (НАТО). В
этой связи правительство СССР 3 ноября 1951 г. сделало турецкому
правительству заявление, в котором указало, что приглашение в
Атлантический блок Турции, не имеющий к тому же никакого отношения к
Атлантике, не может означать ничего другого, кроме стремления
государств-членов НАТО использовать турецкую территорию для создания у
границ СССР военных баз в агрессивных целях [33. 69].

В конце 1951 - нач. 1952 г. советское правительство делало представления
Турции и по поводу ответственности за участие в создании так называемого
«средневосточного командования», рассчитанного на вовлечение стран
Ближнего и Среднего Востока в военные мероприятия НАТО и на превращение
этого региона в плацдарм вооружённых сил государств, возглавляющих НАТО.

СССР неоднократно предпринимал попытки рассеять атмосферу вражды и
подозрительности в советско-турецких отношениях, оздоровить их и побудить
Турцию вновь стать на позицию дружбы, сотрудничества и взаимного доверия
со своим северным соседом.

Важным документом была нота от СССР 30 мая 1953 г., в которой оно заявило
об отсутствии у Советского Союза каких-либо территориальных претензий к
Турции [16. 174]. В этой же ноте подчёркивалось, что советское
правительство пересмотрело своё прежнее мнение по вопросу о Проливах,
считая возможным обеспечение безопасности СССР со стороны Проливов на
условиях, одинаково приемлемых как для СССР, так и для Турции.

Правительство А. Мендереса негативно отнеслось к предложению СССР. Главе
правительства ни в чём не уступил президент Дж. Баяр. «Примерно вот уже 8
месяцев, - заявил он 1 ноября 1953 г. на заседании меджлиса, - в лексиконе
России и других стран Коминформа наблюдается определённое смягчение
Желательно, чтобы в этой новой политике указанных государств было больше
того, что заслуживает доверия. И пока не имеется реальных доказательств
этого, было бы явной ошибкой предавать этому какое-либо значение» [21.
116].

СССР, поставив своей задачей добиться нормализации отношений с Турцией, в
1955 г. снова предпринял ряд позитивных шагов. В декабре 1955 г. Верховный
Совет обратился ко всем парламентам мира с предложением об обмене
делегациями. Соответствующее приглашение было направлено и турецким
парламентариям. Призыв к Турции нормализовать отношения со своими
социалистическими соседями содержался и в декларации политического
консультативного комитета Варшавского договора, опубликованный в конце
января 1956 г. после пражского заседания этого комитета, но турецкое
правительство ориентировалось на Запад [21. 116].

Доказывалась невозможность нормализации двусторонних отношений до общего
улучшения международной обстановки в целом. Газета «Истанбул», отражая
мнения турецких руководителей, утверждало, что не существует двусторонней
проблемы улучшения советско-турецких отношений. Турция как неотъемлемая
часть западного мира убеждена в том, что всякое согласие, чтобы быть
действительным, должно быть всеобщим.

Поводом для многочисленных комментариев и высказываний в турецкой печати
относительно перспектив развития советско-турецких отношений послужил
состоявшийся в марте 1956 г. обмен телеграммами между Председателем
Президиума Верховного Совета СССР и президентом Турецкой Республики по
случаю 35 годовщины со дня подписания советско-турецкого договора от 16
марта 1921 г. Газета «Дюнья», комментируя этот обмен телеграммами
указывала, что, по мнению анкарских политических кругов, послание главы
Советского государства является олицетворением одного из тех дружественных
жестов, которые были сделаны Россией в сторону Турции и Ближнего Востока
после 1955 г. [24. 356]. Газета «Тан» в передовой статье называло обмен
посланиями важным событием в турецко-советских отношениях.

На состоявшейся в конце декабря 1957 г. парижской сессии совета НАТО
именно делегация Турции, занимавшая в вопросе ликвидации напряжённости
между Востоком и Западом крайне правые позиции (даже среди стран НАТО),
призывала к дальнейшему усилению гонки вооружений и к немедленному
снабжению Турции американским ядерным и ракетным оружием. Эта позиция
Турции, рассматривавшей себя в качестве передовой оборонительной линией
западного мира, с неменьшей рельефностью проявилась и на анкарской сессии
совета Багдадского пакта, открывшейся 27 января 1958 г. [16. 239]. Вот
почему начавшийся со второй половины 50-х гг. процесс потепления в
советско-турецких отношениях протекал исключительно медленно и
наталкивался постоянно на всевозможные препятствия.

В июле 1957 г. посол СССР в Анкаре сделал официальное предложение
турецкому правительству установить личные контакты между государственными
деятелями обеих стран с целью регулярного обмена на высоком уровне по
проблемам советско-турецких отношений и для обсуждения возможных
предложений, включая вопросы экономического сотрудничества. В тоже время и
с аналогичными целями было повторено приглашение турецкой парламентской
делегации посетить СССР.

Однако и на этот раз правящие круги Турции фактически остались
безучастными к важной инициативе советского правительства. И пока в стране
существовал режим Баяра-Мендереса, не удалось ни провести встречи на
высоком уровне, ни обменятся парламентскими делегациями.

Осенью 1957 г. между СССР и Турцией состоялся обмен мнениями относительно
положения на Ближнем и Среднем Востоке и особенно в связи с участием
Турции в нажиме на Сирию [5. 219].

В декабре 1957 г. СССР в целях приостановить гонку вооружений и разработку
новых военно-стратегических планов обратился с посланиями ко всем
участникам блока НАТО, включая Турцию, в которых выдвигались конкретные
предложения о мирном сосуществовании государств с различным общественным
строем. Предложения включали, в частности, желательность личной встречи
представителей государств-членов НАТО и участников ОВД для обсуждения
назревших международных проблем.

В послании премьер-министру А. Мендересу 13 декабря 1957 г. советское
правительство высказывало надежду, что возглавляемый им кабинет изучит
предложения СССР и предпримет шаги, содействующие назревшей задачи
укрепления доверии между государствами [5. 219]. Однако из-за негативной
позиции Турции эти надежды не оправдались.

Одной из причин трудностей на пути нормализации в 50-х гг.
советско-турецких отношений было негативное отношение Турции к помощи,
которую СССР оказывал арабским странам, а также наличие у некоторых
руководящих деятелей послевоенной Турции претензий на особую роль их
страны в делах Ближнего и Среднего Востока.

Как бы намекая на условия, при которых советско-турецкие отношения могли
бы реализоваться, они предлагали СССР отказаться от своей политики в
районе Ближнего и Среднего Востока. Советское правительство заявило, что
СССР ценит дружбу с Турцией и стоит за такую дружбу, но не хочет е
покупать ценой отказа от поддержки национальной независимости государств
Востока и в частности государств арабского Востока [12. 417].

Ослабление международной напряжённости, наметившееся к концу 50-х гг.
оказало влияние и на Турцию.

Хотя советское правительство ещё в июле 1957 г. предложило Турции
установить личные контакты между государственными деятелями обеих стран,
лишь в апреле 1960 г. была достигнута, наконец, договорённость об обмене
визитами глав правительств с целью обсуждения вопросов улучшения
советско-турецких отношений и других вопросов, представляющих взаимный
интерес для обеих сторон.

Однако эта договорённость была вновь поколеблена соучастием Турции в
осуществлении «актов американской авиации против СССР» особенно в связи с
полётом военного разведывательного самолёта США У - 2, стартовавшего с
американской базы в Инджирлике и сбитого 1 мая 1960 г. в районе
Свердловска [16. 158]. В этих условиях обмен визитами стал проблематичным,
а государственный переворот 27 мая 1960 г. в Турции отодвинул реализацию
этой важной договорённости на ряд лет.

Особенностью политики, провозглашённой Комитетом Национального Единства
(КНЕ), стало сочетание прежнего курса на участие в военно-политических
союзах и на военно-политическое сотрудничество с западными державами с
новым направлением, заключавшемся в переходе к многосторонней внешней
политики, к развитию отношений не только с главными капиталистическими
державами, но и с развивающимися государствами, с соцстранами. Особое
внимание придавалось при этом контактам с соседними государствами.

Советское правительство сразу же после событий 27 мая 1960 г. в Турции
заявило о признании нового правительства и выразило уверенность, что его
внешняя политика будет основана на принципах Ататюрка [21. 212]. Советская
сторона приложила немало усилий, чтобы действительно возвратить отношения
между двумя странами к временам Ататюрка.

С турецкой стороны также были сделаны некоторые заявления в пользу
добрососедских отношений между Турцией и СССР. Уже при вручении
верительных грамот 6 августа 1960 г. в Кремле турецкий посол Фахри
Корутюрк (с апреля 1973 г. по апрель 1980 г. был президентом Турции)
заявил, что турецкое правительство желает, чтобы между Турцией и СССР
продолжались добрососедские отношения.

Глава государства и правительства Дж. Гюрсель писал советским
руководителям в послании от 16 марта 1961 г. в связи с 40-летием
советско-турецкого договора о дружбе и братстве: «Республиканское
правительство выражает пожелание и уверенность в том, что добрососедские
отношения между Турцией и СССР, основанные на взаимном уважении, смогут
развиваться в условиях международного мира и безопасности» [22. 234].

Однако перечисленные заявления турецких руководителей сопровождались
условиями, свидетельствовавшими о чрезвычайной осторожности, о
выжидательной позиции.

После переворота 27 мая 1960 г. на политику новой администрации
значительное влияние оказывала Народно-республиканская партия. Её взгляды
были изложены в пространной публикации по внешней политики страны и в
предвыборной программе 1961 г. Эти взгляды нашли отражение в программе
правительства.

Что касается отношений с СССР, НРП считало, что их развитие может быть
особенно облегчено вступлением на путь решения главных международных
вопросов, подобных вопросам разоружения, германскому и берлинскому.
Оппозиция Турции по этим вопросам была полностью прозападной. То есть
условием развития турецко-советских отношений становились уступки СССР
Западу по кардинальным вопросам международных отношений.

Программа правительств И.И. Инёню (ноябрь 1961 - февраль 1965 г.)
провозглашали намерение развивать многостороннюю внешнюю политику, важным
элементом которой были добрососедские отношения с соседними странами. И.
Инёню, министры иностранных дел Сарпер и Эркин выступали с заявлениями о
необходимости установления хороших отношений с СССР [22. 234]. Однако
турецкие деятели подчёркивали, что это должно соответствовать
международным обязательствам Турции, её военно-политическому союзу с
Западом.

Враждебными комментариями была встречена советская нота от 3 февраля 1961
г. о строительстве в Турции в рамках НАТО стартовых площадок для
американских ракет среднего радиуса действия. Эти ракеты могли бы наносить
удары по индустриальным районам СССР. В ответной ноте от 25 февраля 1961
г. турецкое правительство заявило, что его страна вольна принимать меры
для обеспечения своей безопасности и что это является её первостепенной
обязанностью [24. 379].

В связи с 40-й годовщиной советско-турецкого договора о дружбе и братстве
в марте 1961 г. в ряде турецких газет были опубликованы статьи, отражавшие
стремление вернуться к дружественным связям с СССР.

В начале 60-х гг. в Турции всё более ясно стало осознаваться необходимость
пойти на встречу призывам СССР к улучшению отношений между двумя странами.
Этот процесс, зародившийся ещё до свержения Мендереса, особенно усилился
начиная с 1964 г.

Влияние общественного мнения было одним из важных факторов, способствующих
тому, что государственные деятели Турции начали выступать с заявлениями о
необходимости и полезности добрососедских отношений между двумя странами.
Другим важным стимулом к установлению таких отношений была позиция тех
торгово-промышленных кругов, которые несли серьёзные потери от
односторонней ориентации Турции на США и другие страны НАТО.

Все указанные факторы, говорившие в пользу улучшения отношений между
странами, способствовали достижению договорённости о посещении СССР
турецкой парламентской делегацией в юнее 1963 г. Это была первая за
четверть века поездка турецких парламентариев в СССР [29. 251].

Визит в СССР турецких парламентариев, которые определяли в Турции как
визит вежливости, был воспринят там в общем благоприятно.

Турецкое правительство не преминуло использовать этот визит и как средство
давления на своих западных союзников, привлекая внимание к вопросу о
возможности советской экономической помощи, что означало бы ослабление
зависимости страны от Запада [29. 251].

Налаживание отношений с СССР было неизбежно. Преддверием изменений была
договорённость о визите в СССР министра иностранных дел Турции Фередуна
Джемаля Эркина. Визит Ф. Эркина состоялся 30 октября - 6 ноября 1964 г.
Подобного визита не было в течении 25 лет. Это было важное политическое
событие [33. 178]. Визит вызвал интерес и за рубежом, поскольку совершался
убеждённым прозападным политиком, сыгравшем немалую роль в развитии
военно-политического сотрудничества с Западом.

Визит Эркина был ограничен определёнными задачами. Турецкая сторона
ограничивала цели визита обсуждением кипрской проблемы, вопросов
разрешения экономических, торговых и культурных отношений. Были обсуждены
и некоторые международные проблемы.

Во время визита Эркина было подписано соглашение о культурных и научных
связях между СССР и Турецкой Республикой. Важность его определялась тем,
что это было первое за многие годы соглашение подобного уровня, хотя оно в
сущности отражало уже установившееся до этого культурные и научные связи
между СССР и Турцией. Соглашение подлежало ратификации ВНСТ и Верховным
Советом СССР [33. 178]. Визит Эркина вызвал широкие отклики в мире,
поскольку знаменовал определённый перлом в отношениях между двумя
странами.

Советско-турецкие переговоры могли стать значительным шагом на пути
развития добрососедских отношений между двумя странами. Но они не вызвали
в правящих кругах Турции однозначной реакции.

С поддержкой политики улучшения отношений с СССР выступил и президент Дж.
Гюрсель. Однако во влиятельной оппозиции отношение к мероприятиям
правительства было разным. Да и в самом правительстве не было

единства.

Осторожный подход правительства Турции к развитию советско-турецких
отношений под влиянием правых кругов страны сказался, в частности, в том,
что культурное соглашение, сфера действия которого была весьма
ограниченна, не было ратифицировано Турцией [33. 178].

Положенное визитом Эркина начало развитию отношений между СССР и Турцией
способствовало улучшению международных позиций Турции, но никоим образом
не означало какого-либо изменения основ ее внешней политики -
военно-политического сотрудничества с западными странами. Сразу после
возвращения из Москвы 7 ноября 1964 г. на обеде в честь генерального
секретаря НАТО М. Брозио Эркин выступил с обычными для Турции требованиями
увеличения экономической и военной помощи Турции со стороны ее союзников.
С Брозио обсуждались и отношения Турции с СССР, и визит Эркина. На
следующий день после завершения московского визита Эркин подтвердил
сохранения Турцией приверженности НАТО. Покидая Турцию, М. Брозио выразил
уверенность в том, что турецко-советские переговоры в Москве (полностью
совместимы с обязательствами Турции как члена НАТО). Развития отношений
СССР и Турции шло главным образом по линии экономических связей [12. 311].

4 января 1965 г. по приглашению ВНСТ в Анкару прибыла советская
парламентская делегация во главе с Председателем Президиума Верховного
Совета СССР. Этот визит имел большое политическое значение. Он был важным
шагом в деле улучшения отношений между двумя странами. Состоялись встречи
с президентом Гюрселем, премьер-министром Иненю, представителями обеих
палат парламента и другими государственными и общественными деятелями
страны [22. 263].

Развитие советско-турецких отношений сопровождалось некоторыми
положительными шагами турецкой дипломатии, которые, на первый взгляд,
казались значительными. За три недели до приезда в Анкару советской
парламентской делегации Турция довела до сведения США, НАТО и многих
союзников по этому блоку, что она не будет участвовать в многосторонних
ядерных силах НАТО. Подобное заявление было сделано и во время пребывания
советских парламентариев в Турции.

Дальнейшие события показали, что этот шаг турецкой дипломатии не означал
какого-либо изменения курса и позиций в НАТО, так как Турция не отказалась
от участия в деятельности рабочей группы комитета ядерного планирования
НАТО. Что же касается многосторонних сил, то Турция заявила об отказе от
участия в них тогда, когда эта идея уже была в сущности похоронена в
результате отношения ряда стран НАТО, в частности Франции, чья позиция
была решающей.

Правые круги Турции не скрывали своего недовольства политикой
правительства, в том числе и отношением с СССР.

Основной причиной падения правительства Иненю было недовольство в кругах
крупной буржуазии и помещиков его намерениями провести некоторые весьма
умеренные социально-экономические реформы в стране, в частности земельную
и налоговую. Но здесь сыграли роль и нападки на внешне-политический курс
Иненю. После прихода к власти, Партия справедливости продолжила развитие
отношений с СССР, обмены визитами на высшем уровне, но это были в основном
экономические связи.

Во время прений по программе правительства в Национальной палате Великого
национального собрания Турции 3 марта 1965 г. Ургюплю разъяснил, что
отношения в СССР будут развиваться в соответствии с тем, какое понимание
национальных интересов Турции проявит СССР и будут зависеть прежде всего
от его позиций [33. 150].

Для правящих кругов Турции вообще было характерно склонение к принципу
расширения союза с США на ряду с развитием отношений с СССР при сохранении
«баланса» - недопущении изменения соотношений связей с США и с СССР в
пользу последнего.

17 по 22 мая 1965 г. состоялся визит в Турцию министра иностранных дел
СССР А. Громыко, который встретился в Анкаре с президентом Гюрселем,
премьер-министром Ургюплю [29. 290]. Во время встречи обсуждались вопросы
отношений между двумя странами и проблемы международной политики. Стороны
подтвердили готовность способствовать установлению прочного мира и
развитию международного сотрудничества. Министры обеих стран высказались
за дальнейшее развитие советско-турецких экономических и торговых
отношений, развивать культурный обмен. Стороны выразили убеждения в том,
что развития отношений между СССР и Турцией служат как интересам
советского и турецкого народов, так и создания условий для укрепления
всеобщего мира.

Влиятельные политические партии Турции по-разному отнеслись к визиту
А.Громыко и к советско-турецким переговорам. В связи же с сообщением о
том, что на 9-17 августа 1965 года намечен официальный визит в Москву С.Х.
Ургюплю, разногласия в Турции по вопросу об отношениях с СССР обострились
[24. 439].

В обстановке борьбы вокруг визита Ургюплю было ясно, что он не приведет к
значительным сдвигам. Президент Турции Гюрсель назвал предстоящую поездку
визитом вежливости, от которого не следует ожидать какого-либо результата.

В совместном советско-турецком коммюнике о визите Ургюплю говорилось: обе
стороны с удовлетворением отметили, что, придерживаясь принципов
независимости, территориальной целостности, равноправия, взаимного
уважения, они искренне желают развивать добрососедские отношения [5. 413].

В октябре 1965 г. в результате выборов в Великое национальное собрание
Турции к власти пришла партия Справедливости. Для премьер-министра
Демиреля была характерна многосторонняя политика, в основе которой
предпочтение отдавалось военно-политическому сотрудничеству с Западом,
наряду с развитием отношений с СССР в области экономического развития.
Демирель, будучи прагматиком, придерживался курса в отношении СССР,
взятого правительством Исмета Инёню, видя в нем выгодные стороны с точки
зрения экономики и политики, в частности имя в виду Кипрский вопрос.

В конце июля - в начале августа 1966 г. в СССР находилась с визитом
вежливости парламентская делегация во главе с председателем Национальной
палаты Ф. Бозбейли [5. 415]. Во второй половине 1966 года имели место
взаимные поездки специалистов и сотрудников ведомств, связанные с
конкретизацией предложений о строительства в Турции различных предприятий
с помощью СССР. Значительным событием, способствовавшим сдвигу в отношении
между Турцией и СССР, был визит в Турцию Председателя Совета Министров
СССР А.Н.Косыгина. Этот визит, состоявшийся 20-27 декабря 1966 г., вызвал
особый интерес, так как А.Н. Косыгин был первым главой Советского
правительства посетившим Турцию [5. 415]. Три месяца спустя, 25 марта 1967
года было подписано межправительственное соглашение, положившее начало
развитию экономических и технических связей между двумя странами в широких
масштабах.

А.Н. Косыгин заявил 26 декабря в беседе с деловыми людьми Турции, что
развитие экономического сотрудничества может быть плодотворным тогда,
когда развивается и политическое сотрудничество между государствами,
укрепляется взаимное доверие. Ведь нельзя полагать, что экономическое
сотрудничество можно развивать в условиях, когда между государствами
накаливается обстановка, усиливается международная напряженность [12.
433].

С 19 по 29 сентября 1967 г. в Советском Союзе с официальным визитом
находился С. Демирель. Его сопровождали министры иностранных дел,
промышленности, энергетики и природных ресурсов, а также парламентарии и
другие официальные лица. С. Демирель имел беседы с А.Н. Косыгиным и
другими государственными деятелями СССР.

В советско-турецком коммюнике о визите С. Демиреля говорилось об
отсутствии в отношениях между двумя странами вопросов, которые вели бы к
столкновению их коренных интересов, о благоприятных возможностях для
развития отношений между ними. Отмечалось, что в результате развития
двухсторонних отношений в 1967 г. были подписаны протокол о редемаркации
советско-турецкой границы (завершена в 1973 г.), соглашения о
строительстве в Турции промышленных предприятий с советской помощью, об
установлении прямого воздушного сообщения.

Важность развития отношений между двумя странами отмечалась во время
официальных визитов в апреле 1968 г. делегаций Верховного Совета СССР во
главе с Председателем Совета Союза И.В. Спиридоновым - в Турцию и в июле
1968 г. министра иностранных дел Турции И.С. Чаглаянгиля - в СССР.

12 - 21 ноября 1969 г. в Советском Союзе находился Дж. Сунай - первый
президент Турции, посетивший СССР [24. 421]. Визит Дж. Суная
рассматривался как возможность обсудить представляющие взаимный интерес
проблемы на самом высоком уровне.

Дж. Сунай был принят Генеральным секретарем ЦК КПСС Л.И. Брежневым и имел
беседу с А.Н. Косыгиным.

12 марта 1971 г. руководители турецкой армии путем специального
меморандума отстранили правительство ПС во главе с Демирелем от власти,
обвинив его правительство в неспособности контролировать положение в
стране [24. 421].

Оба правительства Н. Эрима, находившееся у власти с 26 марта 1971 г. по 17
апреля 1972 г., в области внешней политики продолжали курс своих
предшественников, и составной частью курса было достижение взаимопонимания
и добрососедства с СССР.

Как новый важный вклад в дело позитивного развития советско-турецких
отношений был расценен в обеих странах визит в Турцию советской делегации
во главе с Председателем Президиума Верховного Совета СССР, проходивший с
11 по 18 апреля 1972 г.

В заключении кроме традиционного коммюнике была опубликована Декларация о
принципах добрососедских отношений между СССР и Турцией [29. 291]. Особого
внимания заслуживает положение декларации о неприменении сил или угрозы
силой, а также об отказе от предоставлении своей территории для совершения
агрессии против других государств.

В апреле 1972 г. на смену второму кабинету Нихата Эрима, пришло
правительство Ф. Мелена. Оно также считалось «надпартийным» и
функционировало с мая 1972 г. по апрель 1973 г. Смена «в верхах» не
отразилась на состоянии советско-турецких отношений.

После парламентских выборов в октябре 1973 г. к власти пришло коалиционное
правительство во главе с Эджевитом - лидером НРП. Б. Эджевит при изложении
в парламенте программы деятельности своего кабинета предавал особое
значение развитию хороших отношений с соседними странами. Он подчеркивал
свои намерения проводить курс на укрепления добрых отношений со странами
социалистического лагеря [16. 200].

В середине сентября 1974 г. в Анкаре состоялись беседы с заместителем
министра иностранных дел СССР Л.Ф. Ильичева с Б. Эджевитом и министром
иностранных дел Турции Т. Гюнешем, в ходе которых стороны изложили свои
позиции по кипрскому вопросу. А также по вопросам дельнейшего развития
советско-турецких отношений.

Отставка 18 сентября 1974 г. правительства Эджевита привела к затяжному
правительственному кризису, продолжавшемуся свыше полугода. В итоге
длительной межпартийной борьбы к власти пришло в апреле 1975 г.
правительство так называемого националистического фронта во главе с
Демирелем [16. 200].

Новым значительным шагом в развитии контактов на высоком уровне сыгравших
в 60-х и 70-х годах большую роль в укреплении отношений между двумя
странами, стал визит в Турцию советской правительственной делегации во
главе с А.Н. Косыгиным, проходившей с 26 по 29 декабря 1975 г.

В 1976 г. по инициативе ряда депутатов нижней и верхней палат турецкого
парламента при межпарламентской группе дружбы было образовано
советско-турецкая секция, целью которой было оказание всяческого
содействия упрочению отношений добрососедства и сотрудничеству между СССР
и Турцией. В то же время 19 депутатов меджлиса от НРП направили
руководству своей парламентской группы предложение обсудить вопрос о
заключении между двумя странами пакта о ненападении [16. 201].

С 14 по 21 апреля 1976 г. в Турции находилась третья после войны советская
парламентская делегация во главе с заместителем Председателя Президиума
Верховного Совета СССР И.С. Грушецким.

С 13 по 16 марта 1977 г. состоялся визит в Москву министра иностранных дел
Турции И.С. Чаглаянгиля. Он вел переговоры с А.А. Громыко, в ходе которых
констатировалось успешное развитие советско-турецких отношений в различных
областях [33. 187].

В начале июня 1977 г. в Турции состоялись досрочные парламентские выборы,
которые выявили новую расстановку политических сил: возглавляемая
Эджевитом НРП завоевала 213 мест из 450 в нижней палате парламента и
располагала большинством в верхней палате - сенате [33. 187]. Несмотря на
правую ориентацию этого правительства, во внешнеполитической программе
отмечалось желание активно продолжать развитие традиционных отношений с
СССР, основанных на принципах взаимоуважения, равноправия, невмешательство
во внутренние дела друг друга.

Внешнеполитический курс правительства Эджевита в 1978 г. ничем не
отличался от такового в 1973 г. Проходившая в Москве встреча на высоком
уровне правительственной делегации Турции во главе с Эджевитом и А.Н.
Косыгина завершилась подписанием политического документа о принципах
добрососедского и дружественного сотрудничества между СССР и Турецкой
республикой. Вторым важным документом, подписанным в Москве летом 1978 г.,
было соглашение о разграничении между СССР и Турцией континентального
шельфа Черного моря с учетом норм международного права [33. 187].

В этом же году были завершены работы по редемаркации советско-турецкой
сухопутной границе, договоренность о которой была достигнута еще в феврале
1967 г.

Несмотря на смену правительства в Турции в 1980 г. по причине военного
переворота, добрососедские отношения оставались неизменными. В 1984 г. во
время визита Председателя Совета министров СССР Н.А. Тихонова в Турцию
была подписана Долгосрочная программа развития экономического, торгового и
научно-технического сотрудничества на 1986-1989 гг.

Таким образом, турецко-советское сотрудничество было поставлено на
долгосрочную основу.

Учитывая вышеизложенное можно заключить, что возникший в годы Второй
мировой войны кризис турецко-советских отношений был практически полностью
ликвидирован к середине 70-х годов. Политическая стабильность положительно
сказывалась на развитии экономических, торговых и культурных связях все
годы, вплоть до развала СССР.

Заключение.

Подводя итоги, необходимо сказать, что в формировании региональной
политики Турции в обозначенный период времени решающим фактором явились
холодная война и интересы столкнувшихся сторон в этой войне, их желание
поделить сферы влияния.

По мнению автора, региональная политика Турции не была однозначной в
обозначенный период времени. Это может быть объяснено хронологией холодной
войны.

Выделяя 3 основных этапа холодной войны (1-й этап - вторая половина 1940-х
- первая половина 1950-х гг. - период конфронтации, 2-й этап - 1960 - 70-е
гг. - период разрядки и 3-й этап - первая половина 1980-х гг. - период
антиразрядки) можно выделить следующие интересные тенденции: в течении
первого этапа холодной войны внешнеполитические связи Турции с её соседями
были натянутые. С середины 50-х и вплоть до начала 60-х гг. в Греции и
Турции обострилась внутриполитическая ситуация, что являлось последствием
интенсивного процесса модернизации. Кризис социально-политической системы
и слабость, а в большинстве случаев — отсутствие адаптационных
политических и экономических механизмов, усиливали влияние
социально-ориентированных и идеологизированных концепций в общественной
жизни. Противоречия между двумя странами на международной арене, прежде
всего по так называемому кипрскому вопросу, превращали и Грецию, и Турцию
в объект внешнеполитической экспансии ведущей силы восточного блока
Советского Союза. Одновременно со стороны союзников двух государств по
Североатлантическому блоку все больше проявлялось опасений относительно
возможного ослабления южного фланга союза и соответствующего усиления
противостоящего восточного блока.

Попытка лидирования в Юго-Западной Азии, получившая свою реализацию в виде
Багдадского пакта, оказалась недолговременной. Мы согласны с оценкой,
данной американскими аналитиками, что Турция в своем стремлении получить
от союзников возможно большую помощь и одновременно расширить
взаимоотношения со всеми странами, способными обеспечить ее
финансово-экономические нужды, не всегда политически корректно навязывала
им свое видение мира. Тенденции к доминированию в данном регионе привели к
охлаждению внешнеполитической ситуации.

Анализируя историю греко-турецких разногласий, можно сделать следующие
выводы: причиной возникновения острых проблем в отношениях Греции и Турции
можно считать подписанные после Первой и Второй мировых войн мирные
договоры. Они устанавливали территориальное разделение, по которому
острова, находящиеся вблизи побережья Турции, перешли к Греции. Это
расценивалось Анкарой как угроза безопасности Турции, тем более, что
историческое прошлое двух государств было уже омрачено войнами и
конфликтами.

Если в течении 50 - 60-х гг. разногласия в отношениях Турции и Греции не
сильно беспокоили НАТО, то обострение кипрского вопроса привело к
активизации действий с целью укрепить альянс. Попытка решить вопрос
кардинальными методами стоила Вашингтону дорого: Греция вышла из НАТО, а
Турция стала гораздо больше самостоятельной в вопросах внешней политики.
Атлантическое партнёрство значительно ослабло в этот период.

Но при всём этом, ни Турция, ни Греция не уменьшали роль НАТО в процессе
разрешения острых проблем их двусторонних отношений. И даже наоборот, обе
столицы считали НАТО тем самым «гарантом», который не позволит их
разногласиям перейти в прямое военное столкновение, хотя это не уберегло
эти страны от реального военного противостояния.

Экономическая и политическая модернизация, проходившая в условиях
традиционного балканского общества, порождала противоречивость большинства
процессов, что способствовало существованию постоянной угрозы
использования силы при решении социально-политических проблем. В то же
время в области внешней политики как Греция, так и Турция (с разной
степенью успеха) начинают играть особую роль в межблоковом противостоянии
Запада и Востока. Несмотря на однозначную стратегическую ориентацию Афин и
Анкары на своих американо-европейских союзников, они в то же время
использовали особое геостратегическое положение двух государств для
получения исключительной поддержки со стороны союзников по НАТО в своих
национальных интересах. Механизм давления, задействованный ими, был
довольно прост — у ведущих государств западного блока (прежде всего США)
создавалось впечатление, что возможны улучшение двусторонних отношений с
СССР и отказ от отдельных, стратегически важных для Запада решений.
Парадокс складывавшейся ситуации заключался в том, что советские
внешнеполитические маневры, охарактеризованные самим Кремлем и его
западными противниками как «мирное наступление», способствовали появлению
опасений у союзников Афин и Анкары относительно планов последних.

С «потеплением» в мировой политике связана и стабилизация добрососедских
отношений между Турцией и СССР в 70-х годах. Этот курс не подвергался
пересмотру ни одним из сменяющихся правительств данной страны до конца
существования СССР как государства.

СПИСОК

изученных источников

1. Алибейли Г.Д. Иран и сопредельные страны Востока, 1946 - 1978 гг. . АН
АзССР, Ин-т востоковедения. - М.: Наука, 1989. - 253 с.

2. Анисимов Л.Н. Проблема Кипра: исторический и международно-правовой
аспекты. - М.: Международные отношения, 1986. - 180 с.

3. Ахмедов В.М. Сирийско-турецкое противостояние и курдский вопрос. ..
Ближний Восток и современность. Сб. ст. - Вып. 7. - М.: Институт изучения
Израиля и Ближнего Востока, 1999. - С. 13 -21.

4. Ахмедов В.А., Кулагина Л.М. Сирия, Турция и Иран: новые подходы к
межрегиональному сотрудничеству... www.iimes.ru.

5. Багдадский пакт. .. www.bookside.ru .fulltext.

6. Внешняя политика Советского Союза. . Под ред. В.И. Попова и др. - М.:
Политиздат, 1978. - 472 с.

7. Внешняя политика стран Азии. . Под ред. Г.П. Колыханова, А.И. Петрова.
- М.: Международные отношения, 1983. - 285 с.

8. Внешняя политика стран Ближнего и Среднего Востока. . Под ред. А.И.
Куценкова, А.И. Чичерова. - М.: Международные отношения, 1984. - 287 с.

9. Волович О. Між Сходом і Заходом. Туреччина на європейсько-азіатському
роздоріжжі. .. Політика і час. - 1998. - № 8. - С. 22-26.

10. Гасратян М.А., Орешком С.Ф., Петросян Ю.А. Очерки истории Турции. -
М.: Наука, 1983. - 294 с.

11. Декларация о принципах добрососедских отношений между Турцией и СССР.
.. www.bookside.ru .fulltext.

12. Иванова И.И. Турецко-арабские отношения и их место в системе
международных связей на Ближнем Востоке (1945 - 1983). - М.: Наука, 1985.
- 149 с.

13. История Ирана. . Под ред. М.С. Иванова. - М.: Изд-во московского
ун-та, 1977. - 488.

14. История международных отношений и внешней политики СССР 1917 - 1987
гг.: В 3 томах. . М.: Международные отношения, 1982. - Т.3: 1970 - 1987
гг. - 508 с.

15. Киреев Н.Г. Турция между Западом и Востоком. .. Ближний Восток и
современность. Сб. ст. - Вып. 2. - М.: Институт изучения Израиля и
Ближнего Востока, 1996. - С. 106 -164.

16. Конвенция о режиме Черноморских проливов. .. www.bookside.ru
.fulltext.

17. Ксьондук Н. Греко-турецький чинник середземноморської стабільності. ..
Дослідження світової політики. Зб. наук. праць. - Вип. 12. - К.: ІСЕМВ НАН
України, 2000. - С. 30-35.

18. Марунов Ю.В. и Потёмкин Ю.В. Арабо-турецкие отношения на современном
этапе 1946 - 1960 гг. - М.: Изд-во Восточная литература, 1961. - 178 с.

19. Миллер А.Ф. Турция. Актуальные проблемы новой и новейшей истории. -
М.: Наука, 1983. - 277 с.

20. Ниязматов Ш.А. Ирано-иракский конфликт: исторический очерк. . АН СССР,
Ин-т. востоковедения. - М.: Наука, 1989. - 174 с.

21. Новейшая история Турции. - М.: Наука, 1968. - 396 с.

22. Орлов Е.А. Внешняя политика Ирана после Второй мировой войны. .АН
СССР, Ин-т. востоковедения. - М.: Наука, 1975. - 224 с.

23. Поцхверия Б.М. Внешняя политика Турции после Второй мировой войны. .
АН СССР, Ин-т востоковедения. - М.: Наука, 1976. - 306 с.

24. Поцхверия Б.М. Внешняя политика Турции в 60-х - нач. 80-х гг. XX в.
.АН СССР, Ин-т. востоковедения. - М.: Наука, 1986. - 294 с.

25. Поцхверия Б.М. Некоторые аспекты внешней политики Турции. .. Ближний
Восток и современность. Сб. ст. - Вып. 9. - М.: Институт изучения Израиля
и Ближнего Востока, 2000. - С. 330 -339.

26. Поцхверия Б. М. Советско-турецкие отношения и проблема Проливов
накануне, в годы Второй мировой войны и в послевоенные десятилетия ..
Россия и Черноморские проливы. (XVIII—XX столетия.) М., 1999. - 528 с.

27. Проблемы истории Турции. .. Сб. статей АН СССР, Ин-т. востоковедения.
- М.: Наука, 1978. - 215 с.

28. Проблемы развития стран современного Ближнего и Среднего Востока
(Иран, Пакистан, Турция). . Под ред. Ю.В. Ганковского. - М.: Наука, 1965.
- 191 с.

29. Проблемы современной Турции. . Под ред. А.М. Шамсутдинова. - М.:
Изд-во Восточная литература, 1963. - 220 с.

30.Самохвалов В. Конфлікти - кроки до безодні. Греко-турецькі суперечност
й фактор НАТО увідносинах двохкраїн . Політика і час. 2001. -№ 12.- С.
69-75.

31. СССР и Турция. 1917 - 1979 гг. . Под ред. М.А. Гасратяна, П.П.
Моисеева. - М.: Наука, 1981. - 320 с.

32. Турция. История и современность. . Под ред. В.И. Данилова - М.: Наука,
1988. - 262 с.

33. Улунян Ар. А. Балканы: горячий мир холодной войны. Греция и Турция
между Западом и Востоком. 1945-1960 гг. М., 2001. - 283 с.

34. Улунян Ар. А. Политическая история современной Греции. Конец XVIII в.
- 90-е гг. XX в. М., 1998. - 405 с.

35. Цюрихско-лондонские соглашения по Кипру. .. www.nomakon.ru.article.

36. Черников И.Ф. В интересах мира и добрососедства (о советско-турецких
отношениях 1935 - 1970 гг.). .АН УССР, Ин-т. истории. - К.: Наукова думка,
1977. - 198 с.

37. Черніков І.Ф. Турецька республіка в 50 - 60-ті рр. XX ст. З істор
зовнішноьї політики. - К.: Наукова думка, 1967. - 127 с.

38. Ahmar M. Greek-Turkish conflict over the Aegean Sea. .. Journal of
European Studies. - 1989. - Vol. 4, № 2. - P. 49 - 76.

39. Alexandrov E. Turkey\\\\\\\'s Foreign Policy and the problems of our time. -
Etudes Balkaniques, 1973. - 157 p.

40. Bahc,eli T. Greek-Turkish since 1955. - London: Westview Press, 1990.
- 217 p.

41. Batu H. New developments in Turkish foreign policy. .. The Atlantic
Community Quarterly. - 1977. - 15, № 3. - P. 339 - 350.

42. Beeley B.W. The Greek-Turkish Boundary conflict at the interference. -
Stanford: Hoover Inst. Press, 1978. - 202 p.

43. Boll M. Turkey between East and West: the regional alternative. -
London: World Today, 1979. - 368 p.

44. Confoundakis V. Greek-Turkish relations, 1973 - 1983. .. International
Security. - 1985. - Vol. 9, № 4. - P. 185 - 217.

45. Esmer A.S. Turkey and her Neighbours. - Ankara: Dogus Matbaacilik ve
Ticaret, 1963. - 202 p.

46. Forbes N. The Balkans: a history of Bulgaria, Serbia, Greece, Rumania,
Turkey. - New York: Ams Press, 1970. - 304 p.

47. Foster P. Greece and Turkey: the Aegean Conflict. - Ankara: Dogus
Matbaacilik ve Ticaret, 1976. - 289 p.

48. Gross L. The dispute between Greece and Turkey concerning the
continental shelf in the Aegean Sea. .. American journal of international
law. - 1977. - Vol. 71, № 1. - P. 31 - 45.

49. Gueven-Lisaniler F., Warner J. Cyprus - Bridge or Bunker? The Cyprus
problem and prospects for its resolution. .. Perception. - 1998. - Vol. 3,
1. - P. 86 - 102.

50. Halil I. Turkey between Europe and the Middle East. .. Perception. -
1998. - Vol. 3, № 1. - P. 5 - 18.

51. Hopf C. Turkey and the Balkans. - Washington: Public Affairs Press,
1990. - 245 p.

52. Karacostanoglou B. The Greek-Turkish dispute in the Aegean. - Ankara:
Tuerkologischer Anzeiger, 1991. - 495 p.

53. Kilis A. Turkey and the World. - Istanbul: SAM, 1959. - P. 150.

54. Larrabee S. Turkey and the Balkans. - London: World Today, 1993. - P.
168.

55. Manisali E. Turkey and the Balkans. - Istanbul: Middle East Business
and Banking, 1990. - P. 213.

56. Osman O. Turkey and Greece: As appendix and a letter. .. Perception. -
1997. - Vol. 2, № 3. - P. 54 - 63.

57. Sakelinuous M. The Aegean Sea and the Greek-Turkish dispute. - Ankara:
Foreign Policy Institute, 1979. - P. 226.

58. Salahi R. Sonyel Disinformation - the negative factor in Turco-Greek
relations. .. Perception. - 1998. - Vol. 3, № 1. - P. 39 - 48.

59. Sander O. The Balkan Developments and Turkey 1945 - 1965. - Ankara:
SBF Yayim, 1969. - P. 331.

60. Taner B. Global Currents and Turkey. .. Perception. - 1997. - Vol. 2,
3. - P. 64 - 75.

61. Veremis T. Greek-Turkish relations and the Balkans. - Athens: the
Hellenic Foundation for Defense and Foreign policy, 1991. - P. 189.

2<.pre>
Скачать бесплатно реферат на тему: "Региональная политика турции (1945 - 1989 гг.) квалификационная работа."

Как скачать здесь реферат

ЧТО в ДАННУЮ МИНУТУ БОЛЬШЕ ВСЕГО ПРОСМАТРИВАЮТ - Пара-тройка самых популярных рефератов
  • теория раскольникова - Задача 3 Исходные данные: Показатели Изделие А Изделие Б Изделие В Выпуск продукции, шт. - по плану 2650 8000 7000...




Последние рефераты

Использование и преимущества т
На протяжении веков использовались различные материалы для обогрева помещений жилых домов. Сейчас их существует огромное…
Лечение варикоза народными сре
Варикозное расширение вен возникает как следствие гиподинамии, так как, находясь без движения, кровь оказывает постоянное…
Как диагностировать и чем лечи
Артрит - заболевание, поражающее в основном суставы конечностей. После 35 лет многие люди начинают жаловаться…
Открытие первого бизнеса в Рос
Все большую популярность приобретает открытие и ведение малого бизнеса в России. Малый размер стартового капитала,…

Последнее опубликованное :

Заказать реферат со скидкой 70%


Заказать книгу со скидкой 70%

Об этой записи

Региональная политика турции (1945 - 1989 гг.) квалификационная работа. из каталога рефератов

Рефераты и сочинения на тему...

Статья опубликована 02.04.2011 14:33. Автор — Зав.Кафедры.

Предыдущая запись — Советское общество в 20-30 гг.

Следующая запись — Просвещенный абсолютизм екатерины второй

Читайте новинки на главной странице а также ищите в архивах, все что сможете найти - можно использовать для темы своего реферата.

И еще новости: Школа Танца - хореография для детей в Москве в Строгино - запись на сайте http://mfest.ru/

Благотворительность вместо сувениров!